Выбрать главу

Но вот перед глазами снова поплыл туман, и Викки еле-еле доплелась до дверей фургона Розы. Она опять остановилась, чтобы перевести дух — и набраться смелости.

В окне вспыхнул свет, и Викки почувствовала себя увереннее. По крайней мере, там не спят и она не нарушит ничей покой. Викки постучала в дверь, подождала. Головокружение то накатывало, то уходило, и она уже с трудом держалась на ногах. Раздался скрип открываемой двери. За дверью показалась Кланки в белой хлопчатобумажной рубашке. Заметив настороженность в ее глазах, Викки попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался какой-то булькающий звук.

Лицо Кланки расплылось, земля ушла из-под ног, и Викки как тряпичная кукла осела и упала лицом в землю. Она слышала, как где-то далеко-далеко Кланки о чем-то спрашивает ее. Потом почувствовала, как чьи-то руки помогают ей подняться… Все кружилось, и единственное, что она видела, — это яркую карусель красок и теней, лишенную формы и смысла. Из горла вырвался неуместный и неудержимый смех.

— О Господи, вот это подарок! Она же пьяная в стельку, — проворчала Кланки, но сняла с Викки башмаки и помогла ей устроиться на диване.

— С ней что-то неладное? — донесся встревоженный голос Розы.

— Кто-то хорошенько разукрасил ее — полагаю, та скотина, с которой она живет, — откликнулась Кланки. — Я грешным делом подумала, что она набралась, но нет, перегаром не пахнет.

— Позови-ка лучше доктора Макколла, — скомандовала Роза. Прохладная ладонь легла на лоб Викки. — У нее жар — и взгляни-ка на ее лицо! Я его убью! Боже, я убью этого ублюдка!

— Ты поосторожнее… Она не в обмороке — просто закрыла глаза. Я сбегаю за доктором, а ты следи за тем, что говоришь.

Затем снова все смешалось. Викки показалось, что Кланки куда-то выходила, но открыв глаза и увидев над собой двух женщин, она в этом усомнилась. Потом кто-то положил влажную тряпку ей на лоб, чья-то рука отбросила волосы с лица.

Ее неудержимо клонило в сон, но она еще успела удивиться, что хотя Роза говорит на каком-то странном языке, ей, Викки, понятно, что она успокаивает и утешает ее, и самое главное — Викки чувствует себя в полной безопасности.

Наутро после выходного цирк проснулся, как всегда, спозаранку. В спальном шатре зашевелились в своих кроватях поварята: зевая и почесываясь, они побежали к походной кухне готовить кофе для прочих ранних пташек, расставлять столы, раскладывать приборы и салфетки.

Вскоре появился Куки с помощниками, чтобы раскатать тесто для бисквитов и замесить тесто для оладий, сделать овсяную кашу и пшеничные хлопья в молоке, яичницу-болтунью, поджарить ветчину и нарезать бекон для чернорабочих, технической бригады и конюхов, которые в свою очередь должны были накормить обитателей зверинца.

И только тогда один из людей, приставленных к хищникам, обнаружил Джима. Он отправился чистить клетки и, дойдя до последней, нашел спящего на соломе человека без штанов.

Узнав Джима Райли, давшего ему по уху в одной из потасовок в баре пару дней назад, парень ухмыльнулся. Конечно, с его стороны было не очень-то умно назвать Райли «кобельеро» только потому, что тот руководит номером с дрессированными собаками, но какой спрос с пьяного? Уж во всяком случае, это не основание для того, чтобы посылать его в нокаут, не так ли, сукин ты сын?..

Он все еще стоял, усмехаясь, когда Джим проснулся и, застонав, схватился за голову. Он поглядел вокруг мутными глазами, и вид у него был такой уморительный с этими его голыми ляжками под Спущенной рубашкой, что рабочий расхохотался. Джим обрушился на него с бранью, но чем больше он свирепел — тем оглушительнее заливался парень. На шум сбежался народ. При виде Джима всех тоже прорвало. А что еще было делать? Вид у пленного дрессировщика собак был жутко нелепый, когда, выставив на всеобщее обозрение все свои причиндалы, он стоял, вцепившись в прутья клетки и изрыгая брань.

Кошатник настолько исхохотался, что упустил момент, когда Джим Райли перестал браниться и застыл, свирепо глядя на него. Никто из присутствующих пока не заметил в этом взгляде безумия.

Начали кричать и искать ключ, но его нигде не было. Так продолжалось до тех пор, пока начальник зверинца, привлеченный шумом, не прибежал, чтобы узнать, о чем народ базарит, и не приказал взломать этот чертов замок и выпустить парня на волю.

Но было уже поздно. Джим успел перешагнуть за черту — туда, где начинается безумие.

14

Самым первым чувством было ощущение уюта оттого, что она укутана чем-то мягким и теплым. Затем пришла мысль о том, что такое невозможно, потому что все это безвозвратно кануло в прошлое, когда дед вышвырнул ее из дома. Выходит, она все еще спит? Но отчего тогда сон так похож на жизнь? Викки повернула голову, и острая боль в губе дала ей понять, что она все же не спит.