— Я пишу текст песни, и так сказать, гармонию под гитару. Потом прихожу, играю, и мы вместе пытаемся аранжировать, сделать, чтобы она зазвучала, приобрела форму какую-то.
— Где в основном вы сейчас живете — в Москве, в Ленинграде?
— В поезде между Ленинградом и Москвой.
— Приходит много писем от ваших поклонниц. Как вы к этому относитесь и что можете посоветовать им?
— А что я могу посоветовать?
— Тогда другой вопрос: как относитесь к славе? Она мешает вам, помогает?
— Конечно, во многом мешает, потому что я больше не принадлежу самому себе. Я не могу выйти гулять, не могу сделать какие-то вещи, доступные любому человеку. С другой стороны, это и помогает работать, когда сидишь и знаешь, что очень много людей ждет новых песен — хочется как-то оправдать надежды.
— Вы стали известны и фактически выпали из андеграунда. Как это влияет на ваше творчество?
— По-моему, никак не влияет. Мы все равно сохраняем совершенно независимый статус. Я готов туда вернуться в любой момент, если мне будет запрещено играть на больших площадках. Мы пропагандируем нонконформизм всегда.
— Какие другие ленинградские группы вам нравятся?
— Ну, мне нравится "Аквариум", хотя сейчас на него многие нападают из-за…
— Ну я не знаю, из-за чего. Мне нравится "Алиса".
— Какое бы вы дали определение хорошей музыки?
— Хорошая музыка должна быть энергичной и, не хочется употреблять это слово, "честной", но это всегда чувствуется — вот это сделано человеком, потому что он так делает и больше никак не хочет и не может, а это сделано человеком, потому что считает, что так нужно, будет больше покупаться. Есть большая разница, когда ты слушаешь музыку.
— А какую музыку, которая существует сейчас, вы бы назвали хорошей?
— Не знаю. Мне кажется, сейчас ничего особенного интересного не происходит. А раньше… Это более-менее очевидные вещи, то есть сначала были "Битлз", "Роллинг Стоунз", "Дорз", ну, я не буду перечислять, думаю, что вы сами знаете.
— Макаревич как-то сказал, что если музыка в жизни человека занимает места больше, чем ей положено, то это уже ненормальное явление. Лично вы как относитесь к фанатам?
— Не знаю. Я не считаю, что любовь к музыке может кому-то повредить. Другой вопрос — излишняя любовь к какому-нибудь исполнителю. Я против таких вещей, эти люди становятся очень категоричны. Когда этим занимается совсем молодой человек — Бог с ним. Ему в принципе нужен образец для подражания. Но если это человек 20–25 лет, то уже немножко странно — можно было бы стать более самостоятельным.
— Советский рок может внести свою лепту в мировую копилку рока?
— Я не знаю, что такое советский рок, советское кино, театр. Бывают режиссеры, музыканты или актеры. Если есть хорошие музыканты, то они неизбежно вносят свой вклад.
— Виктор, банально, но не могу удержаться: почему, все-таки, КИНО? Странно, есть же Телевизор, Последняя серия, Кадр, Фильмотека…
— Не знаю… Так получилось. Версий сейчас много, но, конечно, ни одна из них не подходит. Слово такое… Емкое, что ли? Синтетическое. Мне нравится.
— Это название группы ассоциируется у всех именно с тобой. Можно ли сказать, что ты — автор сценария, режиссер и исполнитель главной роли?
— М-м-м, не думаю. Я бы не хотел так говорить. Что-то есть, конечно, но я всегда говорил, что мы все делаем вместе. Иногда я приношу тексты, мелодию или даже просто какую-нибудь идею. И тогда все начинают предлагать, что будет играть бас, что будет делать гитара, как вообще это будет звучать.
— Вы долго работаете над каждой вещью?
— Всегда по-разному. Никогда не знаешь, конечно, что потом получится. Мы ленивые немного. Иногда можем сделать что-то за одну репетицию, а иногда месяцы работаем, а ничего не получается.
— Конфликты на этой почве бывают?
— Бывают, но, конечно, это не принципиально, потому что мы стараемся все делать так, чтобы в итоге вещь понравилась всем.
— Ты не ревнуешь Тихомирова к его "Джунглям"?
— Нет, зачем же? Мы все должны быть абсолютно независимы за пределами КИНО. Но наша группа — это наша группа, мы друзья и просто делаем музыку, которая нам всем нравится. И вот мы работаем так, чтобы всем было хорошо. Если Юра чувствует, что не может реализовать какие-то свои идеи в КИНО, он может реализовать их в Поп-механике. Также и другие.
— А ты — в кино?
— Это только проба. Просто у меня есть очень хороший друг здесь, в Алма-Ате — Рашид Нугманов — и вот он мне предложил роль. Мне эта работа нравится. Но это немножко не то, что мне вообще хотелось бы делать.