26 ноября Стив Коэн, комментатор программы новостей Кей-Си-Оу-Пи, принял участие в радио-беседе, которую вел Майкл Джексон. Отрицая факт заговора в деле Симпсоиа, Коэн признал, что результаты собственного расследования студии не могут считаться “окончательными”:
Коэн: Майкл Нигг служил в “Меццалуне” официантом. К нему пристали три человека с явным намерением ограбить. Потребовали у Нигга деньги. Он отказался отдать бумажник, и грабители выстрелили ему в голову. Нигг умер но дороге в больницу. Через некоторое время полиция задержала троих, один сознался в преступлении. Так утверждают паши источники. Мы точно знаем, что прокуратура не предъявила обвинения ни одному из троих задержанных.
Джексон: Почему?
Коэн: Ну, у полиции были какие-то проблемы с информаторами.
Джексон: Но если один из трех сознался, а двое других были с ним вместе, мне кажется, у полиции было достаточно информации…
Коэн: Да, достаточно, но, как я полагаю, полиция использовала, как бы это сказать, сомнительных информаторов, которые навели ее на преступников. У прокуроров была неспокойна совесть по поводу признания и методов, какими оно было получено. В результате прокуратура Лос-Анджелеса не решилась выдвинуть обвинение против задержанных. Правда, после этого полиция Лос-Анджелеса обратилась с жалобой в окружную прокуратуру, и, возможно, дело будет иметь продолжение…
Джексон: И что…
Коэн: Так вот, Гоулдмен и Нигг…
Джексон: Секундочку! И что, освободили даже того задержанного, который сознался?
Коэн: Совершенно верно. Так вот, Гоулдмен и Нигг. Они были близкими друзьями и вращались в одной среде. Нам не удалось выяснить, есть ли какая-то связь между Гоулдменом, Ниггом и теми тремя парнями, которых подозревают в убийстве Нигга.
Джексон: Значит, пока все выглядит как ужасное, печальное, досадное совпадение.
Коэн: Верно. Но есть еще один человек, 25-летний Брент (так!)* Кантор, который водил дружбу и с Роном, и с Ниггом…
* В интервью имя Кантора названо неправильно: Brent вместо Brett. Константайн указывает на ошибку Коэна.
Джексон: Еще один? А с ним что случилось?
Коэн: Ну вот, ему было 25. Звали его Брент (так!) Кантор. Он тоже дружил с Роном. Владел компанией звукозаписи. Работал с группами вроде “Рейдж Эгейнст де Машин” – то есть с хорошо известными группами. Кантор устраивал шоу в ночном молодежном рок-клубе под названием “Полет дракона”. В ночь на 30 июля 1993 года, за одиннадцать месяцев до смерти Николь и Рона, кто-то пришел в квартиру Кантора, который жил рядом с Сансет-стрип. Преступник позвонил, и его впустили. По-видимому, Кантор его знал. Количество нападавших неизвестно. Кантор получил множество ножевых ранений, ему перерезали горло. -’
Джексон: Преступники что-нибудь взяли?
Коэи: Нет-нет. Указаний на ограбление в деле нет. Вот дело Брепта (так!) Кантора. Адвокаты Симпсона имели возможность ознакомиться с делом Кантора до начала первого процесса по делу Симпсона – уголовного. Кантору, как и Николь Браун, перерезали горло. Но – насколько мы можем судить, повторю, это наше независимое расследование, – на этом сходство заканчивается. Правда, мы не смогли получить доступ к делу, поэтому не видели отчета патологоанатома и не знаем деталей.
Джексон: Если бы я там работал, я бы тоже все скрывал…
Коэн: Ну, да… но… но… Я понимаю, это прозвучит неприятно для всех, особенно для наших зрителей и ваших слушателей, но, кажется, насколько мы можем судить, здесь нет какой-то особой взаимосвязи, кроме какого-то страшно неудачного стечения обстоятельств, причина которого кроется в особенностях той среды, в которой жили эти ребята. Думаю, это единственное…
Джексон: Но такие рассуждения не понравятся тем, кто всюду видит “заговор”.
Коэн: Да, конечно. Но хочу немного добавить – просто, чтобы прояснить ситуацию. Фил Ванаттер и Том Лэндж встречались со следователями по делу Кантора, потому что, конечно, сходство очевидно – использование длинного ножа, множественные колотые раны и так далее. И ОНИ пришли к выводу, что дальнейшие поиски в этом направлении лишены смысла. Потом адвокаты из “команды чемпионов” попыталась включить убийство Кантора как улику во время предварительных слушаний в уголовном процессе О. Дж., но судья Ито сказал: “Нет, этим мы заниматься не будем. Это не имеет отношения к делу”.
Так вот, есть еще один человек, он жив, и я думаю, вашим слушателям будет интересно о нем узнать. Вероятно, многим эта история уже знакома. Его зовут Кит Зломбович. Кит был менеджером в “Меццалуне” и в свое время у них с Николь была связь. Он давал показания Большому жюри, так что его рассказ является открытой для общественности информацией. Итак, Зломбович был любовником Николь. Когда О. Дж. про это узнал, Зломбович до смерти ипугался. И уехал в Аспен, где также работал в “Меццалуне”, потом отправился во Флориду. За два месяца нашего расследования найти его не удалось. Он исчез, просто исчез.
Был еще один случай с парнем, который некоторое время работал официантом в “Меццалуне” – в то самое время. Его машина была взорвана. Парень просто работал в “Меццалуне”. С ним все в порядке, но машина взлетела на воздух.
Нераскрытые убийства, освобождение сознавшегося киллера по туманным соображениям, одинаковые ножи, засекреченные результаты патологоанатомического исследования, исчезающие свидетели и взрывающиеся машины не прибавляют убедительности выводу об “отсутствии связи” между преступлениями.
Несмотря на отсутствие уверенности в каждом из высказанных соображений, Коэн завершил интервью замечанием: “Полагаю, наша правоохранительная система очень редко дает сбой”.
Ему можно ответить, что в таком случае мнение комментатора программы новостей слишком часто зависит от руководителей корпорации, которые ему платят. Кей-Си-Оу-Пи принадлежит “Крис-Крафт”, за фасадом которой скрывается ЦРУ. В свое время в совете директоров компании заседал Джон Делорен, автомобильно-кокаиновый магнат (Левин). Еще одним из директоров компании, владеющей Кей-Си-Оу-Пи, был Олвин Розелли по кличке Сейф. Он занимал этот пост до самой смерти от рака мозга 6 декабря 1996 года. В прошлом Розелли руководил Национальной футбольной лигой, в которой хозяйничала мафия (смотри книгу Дэна Молдиа “Вмешательство: организованная преступность и профессиональный футбол”, 1989).
Сообщение “Нью-Йорк Дейли Ньюс” от 6 мая 1996 года:
Большое жюри, которое расследует одну из последних афер, связанную со спортивным тотализатором в Южной Калифорнии, вызвало для дачи показаний приятеля О. Дж. Симпсона Эла Каулингза. Бывший футболист предстал перед присяжными 23 апреля. Эта дата втиснулась между дней, когда ему пришлось давать показания на гражданском процессе по делу Симпсона.
Как сообщают наши источники в суде, Большое жюри хочет допросить еще одного приятеля Симпсона, адвоката Роберта Кардашияна. На прошлой неделе Кардашиян заявил: “Я ничего об этом не знаю. Я не играю в азартные игры”. (Фрид)
В июне Дональд Фрид сообщил автору по телефону, что расследование Большого жюри касается не только азартных игр, речь идет также о наркотиках и детской порнографии.
Молва и “Феникс”
После резни в Брентвуде в ночных заведениях Беверли-Хиллз ходило много слухов. И порой смысла в них было больше, чем в сообщениях репортеров из зала суда. Молва свела концы с концами в этой истории. Симпсон и его жена жили раздельно, но оба по уши погрязли в адреналиновом мире Джо Ипа и мафии. Молва объяснила мотивы, состыковала все важные детали и заполнила пробелы в показаниях, звучавших в зале суда на процессе, который не затронул тайного участия Симпсона в синдикате Ипполито.
Ходил слух, что О. Дж. Симпсон вложился по-крупному в распространение кокаина, используя сеть уличных дилеров и вшивающихся вокруг Голливуда начинающих кинозвезд. Поговаривали, что поставщики (Ипполито и Лоренцо?) доверяли Симпсону – и дали ему кучу кокаина в долг на несколько месяцев. Но Николь с ее модельером, высоковольтным гардеробом и реактивными развлечениями вряд ли можно было отнести к категории бережливых жен…
Барри Хестлер, частный детектив, нанятый Робертом Шапиро для работы по делу Симпсона, утверждал, что Николь мечтала о финансовой независимости от мужа. Чтобы добиться самостоятельности, она хотела открыть ресторан на пару с Роном Гоулдменом. Начальные расходы она планировала покрыть деньгами, полученными от торговли кокаином (Фрост). Хестлер говорил также, что некие наркоторговцы нарочно задурили головы Николь и ее друзьям.