Скорлетта бесцеремонно расхохоталась:
— Такое внимание должно тебе льстить!
— Постоянные пропажи мне порядком надоели.
— Не делай из мухи слона! Нарисуй еще набросок или пошли другой. Все это не имеет абсолютно никакого значения — не считая того, что ты постоянно и целенаправленно действуешь мне на нервы.
— Приношу глубочайшие извинения! — съязвил Джантифф. — Последую вашему совету и пошлю другой набросок. Не забудьте передать мои поздравления свистуну.
Скорлетта только пожала плечами и закончила связывать шары:
— Теперь, Джантифф, будь так добр, помоги мне отнести шары в квартиру Эстебана — он знает торговца, обещавшего сбыть их подороже.
Джантифф начал было протестовать, но Скорлетта оборвала его:
— В конце концов, Джантифф, всему должен быть предел! Ты всю жизнь купался в роскоши — а теперь не хочешь помочь бедной девочке попробовать, что такое настоящая еда?
— Неправда! — рассердился Джантифф. — Только вчера мы с ней ездили в Дисджерферакт! Я на каждом углу покупал ей хрустящие водоросли,[21] и сладкие сосульки, и пирожки с угрями — до тех пор, пока она не сказала, что скоро лопнет!
— Ладно, ладно, не отлынивай! Подсоби-ка — шары легкие, я же не прошу тебя мебель таскать.
Всем видом показывая, что не согласен с таким обращением, Джантифф позволил нагрузить себя связками культовых шаров. Скорлетта забрала остальные связки, и они отправились по коридорам к Эстебану. Скорлетта пнула дверь квартиры Эстебана — тот выглянул в коридор. Увидев шары, он не проявил энтузиазма:
— Так много?
— Да, так много! Я их сделала, а ты их продашь — и не забудь принести назад всю проволоку, какая останется.
— Откровенно говоря, было бы в высшей степени неудобно...
Скорлетта попыталась ответить яростным жестом, но, будучи отягощена связками, смогла лишь беспомощно поднять и опустить локти:
— Ты и Джантифф — два сапога пара! Я твердо намерена поехать на пикник, и Танзель поедет со мной, ясно? Либо плати за ее жранину, либо помогай продавать шары!
Эстебан застонал от раздражения:
— За что мне такое наказание? Ни минуты покоя! Давай сюда свои шары, чтоб они провалились! Их еще пересчитать надо.
Пока Эстебан и Скорлетта считали шары и ругались, Джантифф присел на диван, отличавшийся от всех, какие он видел в других квартирах, прочной высококачественной обивкой с контрастными оранжевыми, коричневыми и черными геометрическими узорами. Вся остальная обстановка квартиры Эстебана также свидетельствовала об умении и привычке жить со вкусом. На тумбочке у дивана Джантифф заметил камеру, показавшуюся ему знакомой. Он поднял ее, внимательно рассмотрел и положил в карман.
Скорлетта и Эстебан закончили подсчет.
— Ты зря думаешь, что Кибнер спит и видит, как бы ему пострадать на благо ближнего, — говорил Эстебан. — Он возьмет не меньше тридцати процентов выручки.
— Грабеж среди бела дня! — отчаянно, страстным контральто воскликнула Скорлетта. — Я берегла каждый талон, во всем себе отказывала, работала каждую свободную минуту — а ты и пальцем не пошевелил! Десяти процентов более чем достаточно.
Эстебан с сомнением усмехнулся:
— Начну торговаться с пяти — посмотрим, сколько Кибнер уступит.
— Прояви твердость! Объясни, что это ручная работа, а не какой-нибудь ширпотреб! Торгаши воображают, что мы деньгам цену не знаем!
— Что я слышу? Симптомы буржуазного элитизма! — шутливо пригрозил Эстебан. — Подавляй в себе пережитки.
— Чья бы корова мычала! — язвительно отозвалась Скорлетта. — Пошли, Джантифф. Скоро позвонят к ужину.
Взгляд Эстебана, скользнувший по лицу Джантиффа, задержался на тумбочке, быстро обшарил гостиную, ненадолго вернулся к тумбочке и наконец сурово остановился на лице Джантиффа:
— Минуточку! Судя по всему, мы имеем честь находиться в обществе свистуна — хотя, как правило, я свистунов на порог не пускаю.
— Ты о чем? — ощетинилась Скорлетта. — У тебя нечего взять, ты в общаге ничего стоящего не держишь.
— А как насчет камеры? Давай-ка, Джантифф, выворачивай карманы! Ты сидел на диване — прекрасно помню, как ты тянулся к тумбочке.
— Я в затруднительном положении, — поджал губы Джантифф.
— Разумеется! Пропала камера. Она у тебя.
— Если хотите знать, у меня в кармане — камера, которую я привез с Зака. Вашу камеру я не видел.
Эстебан угрожающе шагнул вперед, протянул руку:
— У меня со свистом шутки плохи. Взял камеру — отдавай!
— Не отдам, потому что это, без всякого сомнения, моя камера.
— Нет, моя! Она лежала на тумбочке — я видел, как ты ее взял!.
21
Хрустящие водоросли: намотанные на палочку узкие полоски съедобных водорослей, обжаренные в горячем масле.