Касклетара видит свечение ее гнева, смотрит с мягким интересом.
– Не злись. Зато ты жива.
– А моя мать – нет, – о, она устала молчать. И устала от этих напоминаний. – И много кто еще, из-за вас и вашего голода.
Касклетара смотрит на нее так мягко, почти снисходительно, и это злит только больше.
– Когда-нибудь ты поймешь, что бороться с нашей природой бесполезно. Или не поймешь, если твое проклятье такое же, как и Его.
Она исчезает с дуновением ветерка, оставляя Торн кипящей от гнева. Листья путеводного клена отражают ее свет, делают его почти слепящим, и Торн ничего не хочет больше, чем подраться с кем-нибудь.
Листья клена создают форму, напоминающую дорогу к тренировочному полю Рашалида.
Как же кстати.
Рашалида здесь нет. Поляна пуста, и нет никого, ни единой души, ни огонька. Торн не знает, как смогла оказаться здесь сама – или, может, она просто плохо понимает, как именно живут темные Дворы. Она помнит, что хозяева местности знают, когда их хотят видеть, и ей правда, по-настоящему, нужен сейчас Рашалид. Или Туиренн, но его нет, и она даже не надеется…
– Раш на охоте.
Она оборачивается и замирает. Эрратт Туиренн перед ней, безупречный, холодный, прекрасный, как всегда. Все чаще он обнаруживается в центре ее разрозненного хаоса, каким-то образом подстраивая все под себя. Торн не уверена, что ей это нравится.
Она должна бояться его. Вместо этого она вспоминает его сражение с Воагхэнн, блеск клинков и мелькание теней. Это не то, о чем она должна думать.
Но с чувствами всегда сложно. Они никогда не бывают такими, как нужно.
– Я… – Торн запинается. Она же хотела поговорить с ним – и вот теперь у нее нет слов. Потрясающе, как и всегда, она мастерски отвратительно подает себя. – Я просто хотела… эм.
Туиренн смотрит на нее с интересом. Ей кажется, что он едва сдерживает улыбку. Еще ей кажется, что ее клинки могут позавидовать тому, какие острые у него скулы.
И еще, что совсем не нужно думать о его скулах сейчас. Вообще думать о его скулах. Или о других частях. Не то чтобы она вообще думала о каких-либо его частях. Нет, только о руках. Но только в контексте оружия! Потому что ее интересует оружие.
– Я просто, – она снова запинается. Потом, сама не понимает, почему, взмахивает рукой, будто только что о чем-то вспомнила. – Я не прямо уж целенаправленно искала его…
Полная правда, она не искала его намеренно. Она искала поляну, где он всегда есть. Совсем даже не попытка солгать.
Туиренн больше не сдерживается. Он улыбается, и его клыкастая улыбка не предвещает ничего хорошего.
– Ты хотела его видеть, не пытайся отрицать.
– Да, но…
– Ты также хотела видеть меня. Я ведь здесь.
Она запинается. Ей кажется, что ее лицо начинает предательски краснеть. Она должна немедленно прекратить краснеть, сию же секунду.
Не потому что ее это волнует. А потому что за покраснение ведь отвечает кровь, так? А здесь везде реликты, и…
– Я подумала, что после того боя мы не говорили. Но я не хотела звать или отвлекать от чего-то важного. Я просто хотела выпустить пар и…
– Выпусти его со мной.
Она запинается. Забывает обо всем, встречается с его голодным взглядом и понимает, что не может сформулировать ни одной внятной мысли. Что он…
Торн не по себе. Ей почти страшно. Они здесь наедине, в темной глуши вековых деревьев. Она понимала, что в этом Дворе она везде в его власти, но отчего-то сейчас ей особенно жутко.
Туиренн слегка наклоняет голову набок, отходя от дерева. Всего один шаг, но кажется, будто он разрезает мир и сразу оказывается рядом.
Он такой высокий. И она должна хотеть убежать. Не стоять здесь. Почему она просто стоит и смотрит?
– Станцевать со мной можно не хуже, чем с Рашем.
Она, кажется, забыла дышать. Оцепенела, как под Воагхэнн, только в этот раз – с полным осознанием того, что происходит.
– Я не… я не имела в виду…
– Дуэль? – Туиренн изобразил очень правдоподобное разочарование. Она не успела заметить, когда в его руке оказался клинок, но вот черное лезвие бликует в свете – ее свете – и он перехватывает оружие так, чтобы коснуться переплетенной рукояткой ее открытых ключиц. – Я думал, ты хочешь потренироваться. Разве нет?
…дуэль.
Он, само собой, имел в виду дуэль, да. За эти игры Торн искренне хотела его ударить. Достаточно ли она особенная, чтобы ударить лорда Двора?..
О, теперь он точно получит свою дуэль.