«Самый настоящий, последний василефс, — Кирилл кивнул Косте. — Его официально зовут Константин Палеолог, какой-то там по счету»
Костя с интересом посмотрел на меня. Он наблюдал реакцию человека нашего времени на утверждение, что он древний император. Реакцию, с которой ему предстояло часто сталкиваться.
— Ты же говорил, он сербский турист?
— У него, и правда, есть какие-то сербские корни. Я не сказал сразу, что Костя василефс, потому что ты бы не поверил.
— Да, я и теперь не верю!
Кирилл улыбнулся и похлопал меня по плечу — выговорившись, он пришёл в отличное настроение:
— Выспимся и поговорим ещё. Пошёл варить кофе Леонидычу.-
В дверях он обернулся:
— Теперь ты понимаешь, почему он плачет, видя этого орла на фуражке? Это герб Палеологов. Я тут кое-что почитал в Википедии про всё это, — раздалось уже из коридорчика. На кухне мягко зашипел чайник, негромко зазвучало радио.
Мы с Костей остались в мастерской, тускло освещённой утренним светом и бодро булькающим аквариумом. Мы стояли рядом и смотрели в окно. Мне было любопытно и неловко посмотреть на Костю. Я пытался представить, о чем он должен думать. Внезапно катастрофа, в ожидании которой он провёл годы, затронувшая тысячи людей его мира — эта катастрофа вдруг бесследно исчезла вместе с самим миром. А он, василефс, вместо того, чтобы умереть в бою, вдруг перенесся в новый мир — такой благополучный и безопасный. Думает ли он, о том, что с ним будет в этом новом мире, где ему знакомы лишь айфоны. Костя зевнул, мы переглянулись, и он слабо улыбнулся.
После всего, что я услышал в эту бессонную ночь, в голове образовался хаос из турок, Аркадия, айфонов, Зульфакара, святой Софии. Я отупело смотрел на просыпающуюся субботнюю Москву. Медленно падали большие хлопья снега, неся успокоение. Город скрылся за пеленой, только видны были побелевшие крыши машин в переулке. Уличные звуки слышались приглушённо, дом словно обложили ватой. Робко раздался колокольный звон соседней церквушки. Я пошёл пить чай, а Костя остался в мастерской смотреть на падающий снег.
КОНЕЦ