— А что, уже заметно? — ахнула Марина, искренне удивившись.
— Да не то чтобы… — Светка задумчиво сплюнула себе под ноги. — Только вот… Корнями ты будто проросла вся. Да ты иди, иди себе, чего стала? Ты к Введенским шла, так и иди себе. Чай, подружка-то твоя тебя давно дожидается. — И Светка захохотала, точно сказала что-то остроумное, на самом же деле пытаясь скрыть неловкость. С ней никто обычно не разговаривал по-человечески.
— Спасибо, не беспокойтесь, сейчас пойду, — вежливо сказала Марина. Светка бормотнула что-то себе под нос, швырнула сигарету в лестничный пролет и, громко хлопнув решетчатой дверью чердака, удалилась, шаркая разношенными тапочками и ворча, что в доме жить становится невозможно.
«Интересно, — задумалась Марина, — как бомжи сюда попадают? У них свой ключ есть, или им открывает кто-нибудь?»
Аня встречала ее в огромной, полутемной, увешанной картинами и зеркалами прихожей. На ней были узкие черные бриджи и какая-то совершенно умопомрачительная длинная сиреневая блуза.
— Привет! — сказала Марина, с замиранием сердца целуя ее в щеку. — Это тебя в Америке так приодели?
— Ага, — Аня вернула ей поцелуй.
Девочки порывисто обнялись, буквально повиснув друг у друга на шее. Похоже было, что первое мгновение каждой было нужно убедиться, что перед ней — ее лучшая подружка, а не кто-нибудь другой, совершенно новый и незнакомый.
— Ох, хороша ты стала! — Аня оглядела Марину и восхищенно прицокнула языком.
— А ты! — И обе они счастливо засмеялись.
— Маринка, но ты же совершенно не похожа на беременную! Ты меня не разыграла по телефону?
— Увы… — Марина счастливо улыбнулась, чувствуя внутри себя знакомые легкие толчки.
— А незаметно.
— Все впереди.
— Сколько у тебя?
— Да всего четыре месяца, пятый только начался.
— Должно быть уже заметно, — тоном знатока произнесла Аня. Она затащила Марину в свою комнату, поставила ее перед трюмо, и они вдвоем долго рассматривали Марину со всех сторон и сошлись под конец на том, что кое-что все-таки заметно, хотя, если не приглядываться…
— Ты думаешь, в школе завтра сойдет? — на всякий случай уточнила Марина.
— А ты собираешься появиться в школе? — Аня округлила глаза в притворном изумлении. — Они мне там сказали, что и забыли, как ты выглядишь.
— Ну, тогда они тем более ничего не заметят! — И обе они весело засмеялись.
«Здорово! — думала с облегчением Марина. — Это и в самом деле Аня. Моя Анечка, не кто-нибудь! И как я жила без нее так долго?»
Ответ, разумеется, напрашивался сам собой: событий было невпроворот! Если бы Марина просто ходила, как приличная девочка, каждый Божий день в школу, тогда бы она сошла с ума от тоски!
— Ну, рассказывай, — весело проговорила Аня, когда они уселись наконец вдвоем на угловом диване в отделанной деревом кухне. И стены здесь были деревянные, и потолок, и даже пол был деревянный. Боже, как приятно было ступать по лакированным, чуть теплым, казавшимися живыми доскам! Совсем не то, что по вечно холодному, липкому линолеуму.
Они сидели вдвоем и пили безумно вкусный, привезенный из Америки кофе. Аниных родителей дома не было, Аня объявила, что весь вечер — в их с Мариной распоряжении, и было бы здорово, если бы Марина осталась у нее ночевать. «В конце концов, я тебя просто не выпущу, надо нам наговориться вдосталь!»
Но вот кофе был разлит и даже наполовину выпит, а разговор как-то, можно сказать, и не начинался.
— Ну, рассказывай сперва ты.
— Нет, сначала ты!
— Кто из нас был за границей?
— А кто из нас собирается замуж?
Марина не выдержала первой.
— Послушай, — сказала она, — Ань, ну это ж просто нечестно! Я тебе кое-что уже выболтала. А ты мне ни полслова. Я же вижу, что-то у тебя там в этой Америке произошло. Расколись наконец!
— Видишь ли, — осторожно и без большой охоты, явно подбирая слова, проговорила Аня, — ну, что, собственно… Ну, Америка как Америка, тряпки, точь-в-точь такие же серые, как у нас.
— Какие тряпки? — не поняла Марина.
— Да которыми пол моют или со стола, к примеру, вытирают. — Аня машинально схватила тряпку и смахнула ею со стола крошки. — Да много чего, как у нас. А кое-что даже и похуже.
— Раньше ты по-другому говорила…
— Ну раньше… Раньше я на фасад больше смотрела. Ах, витрины, ах, магазины, ах, стиральная машина в каждом подвале! А сейчас? Конечно, у Робертсов (так звали семью, куда поселили в этом семестре Аню и где они с Мариной две недели прожили прошлым летом на языковой практике) целый дом, а у нас всего только эта квартира. Но, честное слово, можешь, конечно, не верить, но мне в ней не тесно!