– Немцов? - переспросил Владислав Юрьевич, - У него в голове резонатор Гельмгольца. Лишь бы сказать, а что сказать - неважно. Не соображают вообще…
– А что это было то, если не резонатор этот? - спросил Владимир Владимирович™.
– Понятно, что, - смутился Владислав Юрьевич, - Психотронная пушка.
– И что ж ты? - удивился Владимир Владимирович™, - Включал ее?
– Конечно, включал, - пробормотал Владислав Юрьевич, - Иначе как бы они маршировать-то пошли?
– Не понял, - сказал Владимир Владимирович™, - Так это ты их маршировать послал?
– Ну да, - подтвердил Владислав Юрьевич, - Они ж помитинговали и собирались уже расходиться. Ну тут мы включили и внушили им, чтобы они шли на Мясницкую и на ОМОН нападали. А одному я внушил, чтобы он залез на чужую машину.
– Но зачем?! - воскликнул Владимир Владимирович™.
– Ну как, зачем, - снова смутился Владислав Юрьевич, - Решили же - всех винтить.
– И чего? - не понимал Владимир Владимирович™.
– Ну так если винтить, - ответил Владислав Юрьевич, - То надо же, чтобы было за что винтить-то!
Владимир Владимирович™ отнял телефонную трубку от своего президентского уха и что-то неслышно прошептал в тишину кабинета.
Вторник, 27 ноября 2007 г. 17:27:52
Однажды Владимир Владимирович™ Путин сидел в своем кремлевском кабинете и смотрел по президентскому телевидению прямую трансляцию повседневной жизни россиян.
Вот в одном из городов за столом сидел пожилой чиновник и писал местному преступному авторитету письмо с требованием добровольно пожертвовать три миллиона рублей на предвыборную кампанию партии “Единая Россия”.
Вот в другом городе юноша писал огромными буквами на асфальте: “Я люблю тебя, Путин!”
Вот бабушка в очереди за открепительным талоном.
Вот модная рок-группа договаривается всем вместе голосовать за Путина.
Вот трое мужиков пьют водку на портрете президента.
Владимир Владимирович™ улыбнулся и переключил на следующий канал.
На экране появилась московская улица Петровка. Вдоль фасада здания управления внутренних дел города Москвы бегал член Общественной палаты, гроссмейтстер Анатолий Евгеньевич Карпов. Пальто гроссмейстера было расстегнуто, а на голове его не было шапки.
– Гарри! - кричал Анатолий Евгеньевич, - Сука! А я всегда говорил тебе, что ты плохо кончишь! Сидишь? Вот и сиди! Не выпускайте его, товарищ майор! Пусть сидит там до конца дней! В мире есть только один чемпион мира, и этот чемпион - я! Я, Гарри, ты слышишь? Я ждал этого столько лет! Я всегда знал, что мой час придет! Должен остаться только один из нас, Гарри! Авада кедавра, сука! Е два е четыре!!!!