Выбрать главу

Спустя час лошадь сменила галоп на размеренную рысь, и Альбер оказался один среди бескрайней равнины, один с ятаганом, пистолетами, верным конем и сердцем, полным мужества и веры, один под темно-синим небом, горячим солнцем, окруженный низкорослыми кустами, над которыми тут и там возвышались вершины скал — предвестники синеющего на юге горного массива.

Ему было поручено обнаружить убежища, в которых укрывались кабилы, уходя от преследования французов после неудачной атаки. На открытых пространствах французы всегда брали над ними верх. Но чего стоили эти победы, если разбитый неприятель успевал на своих лошадях оторваться от преследования и укрывался в горах, откуда мог в любой момент вновь нанести неожиданный удар? Сколько сражений проиграли кабилы, сколько героизма проявили французы, предводительствуемые такими командирами, как Вале, Бюжо, Кавеньяк, Шангарнье, Бедо и Ламорисьер! И тем не менее враг был снова готов к борьбе, почти так же силен. Отряды кабилов вновь и вновь блокировали пути передвижения французов, громили их обозы и уничтожали небольшие формирования французской армии. Французы ожесточились сверх всякой меры. В провинции Оран находился сейчас, как утверждали, сам неутомимый эмир Абд аль-Кадир, там же пребывал его союзник Бу Маза. Ходили слухи, что готовится совместное нападение на французов. Лень ото дня возрастала дерзость кабилов, все дальше их отряды углублялись во французские тылы, и тем не менее застигнуть значительное число кабильских воинов, сосредоточенных в одном месте, было невозможно. Предгорья Атласа с их ущельями, пещерами, недоступными вершинами всегда предоставляли уходящим от преследователей сынам пустыни надежное укрытие. Горы служили им сборными пунктами, естественными укреплениями и складами, и проникновение туда было бесполезным и безрассудным делом до тех пор, пока с полной определенностью не будет известно, где следует искать кабилов. Неподготовленный поход в эти горы мог обернуться для французских войск огромными бессмысленными потерями.

Именно поэтому Альбер Эррера и держал теперь путь в горы. Ему было поручено разузнать, куда скрываются отступающие отряды кабилов, ему предстояло, рискуя жизнью, действовать в одиночку среди тысяч хитрых, кровожадных врагов. Задание представлялось настолько опасным, что пойти на это мог лишь человек безрассудной храбрости. Но когда речь зашла о подобном разведчике, Альбер вызвался добровольно, и полковник Пелисье, отчаянный и неразборчивый в выборе средств, принял предложение молодого способного офицера.

Неожиданно путь Альберу преградила небольшая река.

Молодой человек решил немного передохнуть, напоить лошадь и подыскать подходящее место для переправы. Но это оказалось не так легко, как он предполагал. Берега были очень высоки и круты. Возможно, где-то и существовал удобный брод, но Альберу никак не удавалось его обнаружить. Проискав напрасно четверть часа, он надумал поехать вверх по течению в надежде встретить место, где берег пониже и более пологий.

В этот момент он заметил на противоположном берегу всадника. Судя по одежде, это не был кабил: с первого взгляда лейтенант определил, что перед ним алжирский еврей. Иудей тоже ехал вдоль берега, вероятно, как и Альбер, в поисках удобной переправы. Француза он еще не заметил, и Альбер мог без помех за ним понаблюдать.

Он был среднего роста, тощий, с тронутой сединой черной бородой; согнувшись, он сидел на невзрачном муле, время от времени боязливо посматривая на юг, на горы, словно подозревал, что там находятся враги. Это бросилось в глаза лейтенанту. Он был слишком хорошо знаком с обстановкой в Алжире и знал, что почти все евреи — на стороне французов и нередко соглашаются на роль соглядатаев и осведомителей.

Может быть, и этот еврей — шпион, пытающийся отыскать французов.

Похоже, трудная миссия, которую взял на себя Альбер, должна была начаться с минуты на минуту. Он был одет каоилом и хотел, чтобы его принимали за сына пустыни, следовательно, еврей не должен доверять ему. Между тем Альберу не терпелось узнать, где находится ближайший лагерь кабилов и на какое племя он наткнется. Это облегчило бы ему задачу.

Тем временем еврей отыскал брод и въехал в реку. Альбер уже принял решение повстречаться с ним. Во-первых, ему хотелось выведать у еврея как можно больше, во-вторых, он стремился подвергнуться проверке и убедиться, действительно ли первый встречный примет его в этом наряде за кабила.

Он резво поскакал вдоль берега. Еврей находился уже посередине реки, когда заметил Альбера, и лейтенант отчетливо увидел, как испугался бедный иудей и придержал своего мула. Избежать встречи было уже невозможно.

— Дай мне дорогу! — повелительно закричал Альбер. — Мне нужно на ту сторону!

Еврей принялся понукать своего мула, потом слез с него и с трудом вытащил заупрямившееся животное на берег, где находился Альбер.

— Откуда ты взялся? — спросил молодой француз, смерив его испытующим взглядом и приняв горделивую осанку, которая характерна для коренных жителей этих мест, мусульман, при общении с евреями. — Ты направляешься из лагеря правоверных?

— Я еду с гор, это верно, но не оттуда, откуда ты думаешь.

— Может быть, тебе известно, где Бу Маза? — продолжал Альбер. — Отвечай, мне нужно к нему.

Казалось, еврей колеблется. Ведь он находился на территории, разделявшей две враждующие стороны. Задавать вопросы, касающиеся такой известной личности, как Бу Маза, следовало с осторожностью.

— Я слышал о нем, — ответил наконец еврей. — Он со своими людьми двигался через горы.

— Куда ты направляешься, нечестивец? — воскликнул Альбер. — Я знаю, что ты задумал! Ты хочешь выдать франкам убежища в горах, где скрываются правоверные! Покажи свой фирман!

Еврей, подавленный, похоже, огромным горем, медленно извлек из кармана бумагу, испещренную арабскими письменами. Она была составлена заместителем Абд аль-Кадира. Едва пробежав первые строки, лейтенант стал внимательнее, так как имя владельца фирмана было ему знакомо. Документ был выдан Эли Баруху Манасу, торговцу из Орана, и разрешал ему отправиться в горы на поиски своей дочери. Еще со времени пребывания в Оране Альбер знал, что Эли Барух Манас — один из богатейших купцов города. Его единственная дочь славилась красотой. Таким образом, перед молодым офицером оказалась не совсем обычная личность. Альберу приходилось слышать и о том, что этот еврей друг французов. Большинство офицеров связывали с ним денежные дела.