Выбрать главу

— Мне стоило остаться. Теперь всю жизнь я жалею что оставил его с этой едой. — Его рыдание разносится по комнате, и я чувствую, как его сердце бешено колотится у моего уха.

— Джуд, ты покормил его. Он был такой голодный, а ты покормил его.

Я чувствую, как Джуд качает головой.

— Они нашли его. Группа подростков нашла его и попыталась украсть еду. Другие мальчики-сироты видели, как я отдал ее Али. Они сказали, что он бы не сдался, и избили его. Они убили его, чтобы получить этот гребаный протеиновый батончик. Из-за того, что я не смог просто выполнять свою работу и держаться подальше, Али умер.

— Нет! Джуд! — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть Джуду в глаза, но его взгляд сосредоточен на кровати прямо над моей головой. — Если бы ты его не покормил, он бы все равно умер. Ты поступил правильно, Джуд. — Я знаю, что мои слова остаются без внимания. Я как будто смотрю на него через двустороннее зеркало; Джуд так далеко, но я вижу каждую эмоцию, запечатленную на прекрасных грустных чертах. Он не простил себя, и теперь до него не дойдет, ничего из того, что я скажу.

— Это не имеет значения, Чарли. Даже если бы не было Али, война меняет всех. Я каждый день наблюдал, как солдаты, коллеги и гражданские лица получают ранения или умирают. Это изматывает тебя. Необходимость постоянно быть начеку превращает тело в комок нервов. Когда я вернулся, мне поставили диагноз «посттравматический стресс», и некоторое время я посещал сеансы. Но даже психотерапевты не могут полностью справиться с этой травмой. У солдат есть миссия: уничтожить врага. У них есть собственный набор трудностей, и я не могу представить, каково это - убить кого-то. Но границы размыты для журналистов и фотографов. Мы должны подойти слишком близко, чтобы запечатлеть трагедию. Чем ближе мы подходим, тем лучше наши фотографии и тем больше переёбана психика. — Джуд вырывается из моей крепкой хватки и отходит, чтобы сделать несколько успокаивающих вдохов. — Теперь я просто привык жить с ночными кошмарами. С годами они уменьшились. И чем больше заполняю жизнь бессмысленной работой фотографа, тем меньше мне приходится думать о том, что там произошло.

— Поэтому ты ни с кем не встречаешься.

Джуд пожимает плечами.

— Это не было сознательным решением. Все встало на свои места. Девушки были средством достижения цели. Я осознал своих демонов, когда был в Ираке, и мне казалось, что легче держать всех на расстоянии.

— Я рада, что у тебя есть Беннетт.

Джуд кивает, и я вижу, как черты его лица начинают расслабляться.

— Беннетт - друг с детства. Он знал меня до того, как я уехал за границу, и увидел, как сильно это изменило меня. Я также кратко говорил об этом с семьей. В остальном я только недавно научился с этим жить.

— Джуд. Прости. — Это единственное, что я могу сказать. Остальное кажется банальным и клише.

— Тут не за что извиняться. Я живу и по-настоящему наслаждаюсь жизнью. Али мертв, и эта мысль всегда будет преследовать меня.

Мы сидим в долгой тишине, которая окутывает тело и запечатывает на месте, когда пытаешься разобраться в хитросплетениях мира, в котором живешь.

Я кладу голову ему под подбородок и обнимаю Джуда, овивая его грудь руками.

— Спасибо, что рассказали мне.

— Рад сам, что рассказал. Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом, Чарли.

Я закрываю глаза, вздыхая его запах и притворяясь, что не слышала последнего предложения.

— Пошли спать, Джуд.

— Нет, — требует он, сильнее сжимая меня в талии. — Я не хочу спать. Я хочу чувствовать тебя под собой. После всего, что произошло, с тобой я вновь живу, будто за последние четыре года со мной ничего не случалось.

Это слишком. Я даю ему по камешку, а он требует от меня целую гору. Его заявление обвивается вокруг моей души, и каждый слог натягивает веревку все туже и туже, из-за чего я потом просто перестану дышать.

— Давай просто побудем вместе, Джуд. Это все, что я могу тебе сейчас дать. Просто побудь здесь со мной, — умоляю я отчаянным голосом.

Я должна быть честна с ним по этому поводу. Мне нужно, чтобы Джуд знал мои пределы, прежде чем мы сделаем что-нибудь, чего не сможем вернуть.

Я ожидала, что Джуд будет возражать просьбе, но голод, нарастающий в его взгляде, подчеркивает переход, происходящий между нами: от глубокого разговора к нашему страстному желанию. Оно вспыхивает между нами, как надвигающаяся буря, и я инстинктивно отступаю назад, пытаясь отделиться от всепоглощающего ливня.

Мои попытки тщетны.

Джуд скользит руками от поясницы вниз к бедрам, и медленно сжимает нижнюю часть моего платья в ладонях. Его глаза сосредоточены и требовательны и не отрываются от моего взгляда, когда задирает платье, оставляя на виду лишь кружевное нижнее белье.