Выбрать главу

— Муря!

— Рад, что меня тут еще помнят! — насмешливо сказал колдун. В темноте словно ударил фонтан огня и Изборов халат, поднятый волшебной силой, взлетел в воздух. Полы халата зашелестели и он повернулся, словно невидимый человек, одевший его оглядывался.

— Хоть мы и плохо расстались в прошлый раз, но встретились, пожалуй, еще хуже… А?

У халата не было ни головы, ни лица, но Избор отчетливо представил себе ухмылку колдуна. Самое печальное, что все основания для нее у колдуна имелись — богатыри лежали перед ним связанные словно куры на продажу.

— При чем ту «хорошо» или «плохо»? Главное что вовремя! — отозвался Исин.

Палачи неуверенно переглядываясь шагнули навстречу халату. Один прихватил для пущей уверенности клещи, а другой — железную палку для расплющивания коленей. Два шага — вот что они себе позволили. Гаврила прикинул — получится ли, и согнув ноги, ударил того, что стоял ближе. Кат кубарем покатился со ступенек, но даже не охнув вскочил и поднялся назад.

— Славный удар! — сказал Муря. — По-моему самое время нам договариваться, а?

Разговоры велись через головы палачей и те только поворачивались, следя за разговором и не решаясь вмешаться в него.

— Я еще не знаю с кем договариваться — с тобой или с ними… — сказал Исин. — Вы сперва между собой разберитесь, а уж потом…

На глазах оторопевших от ужаса палачей халат подплыл к куче одежды и вытащил оттуда Гаврилов меч.

— Ох! — сказал колдун. Меч оказался слишком тяжел для старческой руки. Увидев это, палачи пришли в себя. Ужас, что наполнял пытошную стал таким плотным, что выколотил души палачей из пяток куда-то в другое место. Им было страшно, пот покрывал им лица, но ни один, ни другой не собирались сдаваться на милость халата.

— Сквознячок бы какой, — сказал Гаврила со жгучей завистью наблюдая как пот бесполезными струйками скатывается по круглым лицам. — Не сильный, а так чтобы просто воздух погонять.

Давя ногами свой страх палачи мелкими шагами двинулись к Муре. Они подходили все ближе и ближе, а халат стоял опираясь на меч, словно задумался. Со стороны казалось, что старик уснул и палачи осмелели настолько что даже попробовали улыбаться. Их разделяло шагов пять, когда меч выпал из стариковских рук и со звоном запрыгал по полу. Палачи от звука шарахнулись назад, но тут же, осмелев от вида безоружного халата быстрее двинулись к колдуну. Распрямив согнутые страхом спины они подошли почти вплотную, как вдруг из пустых рукавов вылетели две ветвистые молнии. На мгновение Муря стал похож на куст боярышника — сучковатый и колючий и палачи рухнули навзничь.

Муря немного постоял над ними, что бы богатыри смогли правильно оценить содеянное, а после перелетел через неподвижные тела. Полы халата скорбно скользнули по еще не успевшим высохнуть лицам палачей, когда он повернулся, выглядывая новых врагов.

— Пожалуй, кроме меня договариваться тут уже не с кем… — сказал Муря. — И, по-моему, нам пришло время вернуться к нашему делу.

Пустые рукава разошлись в разные стороны.

— Обстоятельства переменились…

Избор молчал, представляя себе улыбающуюся рожу колдуна (тошно стало), а Гаврила отрицательно покачал головой.

— Наши решения — не обстоятельства. Они не меняются.

Исин гордо тряхнул головой. Не ждал от него Муря ничего умного, но все же ответил:

— Ваше упрямство может сильно осложнить вашу жизнь. И укоротить ее вдобавок! На вашем месте я бы передумал….

Избор вздохнул. По большому счету Муря был прав, но он ответил.

— Тебе на нашем месте не бывать… Кому ты нужен?

Муря необидчиво рассмеялся.

— Кому? Да вот вам и нужен… Или тут есть еще кто-нибудь, со свободными руками? Все-таки сейчас только я могу отпустить вас на свободу…

— Такой ценой? Зачем нам свобода без талисмана?

Рукава халата взлетели вверх, словно крылья.

— Какой ценой? За жизнь не одна цена не велика…К тому же я обещаю вам вернуть талисман, едва надобность в нем минет.

Гаврила даже не стал отвечать, а просто повторил свой жест. Халат зашевелился, словно Муря оглядывался и проверял в подземелье он находится или нет, и нет ли тут чего такого, что он проглядел и что могло бы каким-то чудом помочь пленникам. Ничего не найдя обратился к Исину.

— А ты что молчишь?

— Меня это не касается, — хладнокровно ответил хазарин. — Я тут с боку припека…

— Ошибаешься. Тебя это касается теми же клещами, что и этих дурней…

Голос его наполнился злобным раздражением.

— Что за дураки! Пеньки какие-то… Удивительно, что вы еще живы!

Эта злоба развеселила Избора.

— А что нам пенькам сделается? Мы такие матерые, что от нас топоры отскакивают.

Колдун в карман за словом не полез.

— В этом месте пеньки выкорчевывают и жгут. Боюсь, что если вы не станете благоразумнее вас всех постигнет та же участь.

Пока он говорил жизнь не стояла на месте. Один из палачей пришел в себя и улучив момент, когда халат повернулся к нему спиной он по-кошачьи ловко вскочил и пригибаясь побежал к выходу.

— Бежит! — крикнул воевода, хотя со стороны казалось, что палач не бежит, а низко летит.

Муря был начеку!

Полы халата угрожающе зашелестели, рукава вытянулись… Избор ожидал треска и грохота, но ничего подобного не произошло. Молний не случилось, но его сапоги, только что стоявшие рядом с кучей железа голенище к голенищу, подскочили и в три шага оказались на пути палача. Кто-то крикнул — «Йэх!» — и сапоги взметнувшись в воздух ударили бегущего человека под колени. Беглец не упал, но от неожиданности остановился, пытаясь поймать равновесие и тут сапоги двойным ударом опрокинули его на кучу пытошного лома. Воздух раскололся грохотом и сапоги неправдоподобно извиваясь голенищами нырнули следом за палачом в кучу клещей, пил, тисков и железных палок.

И в этот момент все кончилось.

Сила одушевлявшая халат исчезла он свалился во тьму, а в тишине, раздираемой частой икотой палача тихонько заскрипела открывающаяся дверь.

Глава 32

— Что тут? — спросил голос, благоразумно не входя в пытошную. Тишина не ответила — кто мог говорить, говорить не хотел, а кто хотел — тот не мог.

Гость ждал несколько мгновений, но так и не дождавшись ответа все же решился войти. Он сделал несколько шагов и остановился.

— Вот зашел посмотреть на вас, да спасибо сказать, — произнес он, ощупывая глазами темноту перед собой. Человек вертел головой по сторонам, словно готов был увидеть рядом с собой кинжал наемного убийцы. Гаврила неотрывно следивший за халатом на мгновение отвлекся, быстро оглядывая пришельца. Ни лицом, ни статью он не походил ни на палача, ни на воина — худой, длинный, с вытянутой гололобой головой. Оглядев, быстро отвернулся.

— Не знаю тебя… Кто такой?

Халат лежал как мертвый и надежда на колдуна истончалась как паутина.

— Я — Санциско.

Заметив как внимательно Масленников смотрит на халат пришелец пальцем поднял его и кинул его на стол. Халат на столе скорчился как побитая собака и Масленников понял, что на Мурю надежды больше нет. Был Муря — и нет Мури. Но ведь оставался еще и этот чудак.

— Пришел поблагодарить вас… — сказал гость, пристально оглядывая каждого. — За то, что…

— Слушай, друг. Вот тут ломом поддень! — перебил его богатырь, звякнув цепью. — Один разок только и можешь даже спасибо не говорить — считай всех нас на сто лет вперед отблагодарил!

Санциско достал что-то из-за пазухи и положив вещь под халат подошел поближе потрогать цепи на Масленникове.

— А зачем? — серьезно спросил он. — Жмет что ли?

— Жмет, жмет, — подтвердил Гаврила, глядя как куча железа зашевелилась и оттуда показалось бледное, как зимнее небо лицо палача. К Гаврилову облегчению он не стал разбираться что там к чему, мухой выскочил в дверь и пропал.