Но уповал Сократ на благой исход этой выходки, ибо видел: еще больше, чем его беспутство множило ему врагов, множили ему друзей его щедроты и гимнастическая доблесть; ведь Алкивиад, любя свое тело не меньше самого себя, не только услаждал его негой и роскошью, но и постоянно укреплял его борьбой и упражнениями в палестре. Женщины превозносили его за мужественную красоту, а однажды даже самые суровые из афинянок признали его первенство среди мужей: это было в день, когда жена Алкивиада, Гиппорета, доведенная до отчаяния изменами его, подала на развод, а он, явившись в суд, выхватил у судей из-под носа Гиппорету и, вскинув ее на руки, плачущую и брыкающуюся, понес ее через весь город домой, осыпая поцелуями ее лицо и шею. И разнеслась среди сограждан весть: «Алкивиад опять отличился: похитил собственную жену!» — и за этот поступок простили ему все его беспутства.
И снова изумил Алкивиад сограждан, когда вернулся из Немеи[121] с конных состязаний на семи снаряженных им самим колесницах, увенчанный сразу тремя наградами, первой, второй и четвертой.
И, видя в этой буйной натуре столько же доблестного, сколь и порочного, вспоминал Сократ слова афинского стратега Архестрата, сказанные как-то в Собрании: «Двух Алкивиадов афиняне бы не вынесли». И, желая говорить с учеником своим, пришел Сократ к нему домой, и введенный рабом-эфиопом в перистиль[122], окруженный дорической колоннадой, присел на мраморные ступени. Когда же, вынырнув из-за колонн, явился перед ним Алкивиад в роскошной хламиде, спросил его Сократ вместо приветствия:
— Как чувствует себя Алкивиад, миновавший распутье?..
Алкивиад же, слегка хмельной перед вечерней трапезой, сказал, усаживаясь рядом:
— На избранном пути Алкивиада озадачивает новое распутье…
Тут, неслышно появившись, подал им чаши с вином раб и так же неслышно исчез.
И, отпив лесбосского вина, спросил Сократ, вглядываясь в ястребиные глаза Алкивиада и смуглое его лицо, красиво окаймленное черной сирийской бородкой:
— И в чем же оно, твое новое распутье?
И Алкивиад, готовивший поход на остров Мелос[123] и замышлявший другой — в богатую Эгесту[124], сказал, с улыбкой отхлебнув из серебряной чаши:
— Сделать ли мне добро Афинам за счет мелосцев или же за счет эгестян…
Сократ же, опорожнив чашу, сказал:
— А я-то думал, ты совсем перед другим распутьем — страстей и разума…
— Э, нет, учитель! Здесь выбор сделан. Клянусь богами, нет выше счастья, чем наслаждения, которые питают наши страсти!.. Еще вина, Сократ?..
И Сократ сказал:
— А не кажется ли тебе, дорогой Алкивиад, что властвовать над своими страстями — высшее счастье? — И с этими словами отставил чашу в сторону. — Благодарю, больше мне не позволяет разум…
Алкивиад же сказал:
— Жить по-спартански в Афинах — такое под силу лишь Сократу… и немногим друзьям его.
— И ты не сожалеешь, что нет среди них тебя?
И, рассмеявшись, сказал Алкивиад:
— Как видно, боги не даровали мне воздержанности, Сократ! — И, приняв новую чашу с вином, медленно, с наслаждением, осушил ее.
Сократ же сказал:
— А почему бы тебе не поупражняться в воздержании?
— Каким образом, Сократ?
— Попробуй сделать так. Явившись из палестры изнуренным от борьбы и голодным, как сотня волков, подойди к столу с роскошными яствами, а затем, отдав всю эту роскошь на съедение рабам, удовлетвори свою голодную страсть обычной незатейливой едой, вроде жареной рыбы с лепешками…
И, не дослушав Сократа, разразился хохотом Алкивиад. Сократ же, с сожалением подумав: «Этому уж, видно, не вернуться на путь добродетели», — поднялся и, кивнув хозяину, направился к выходу. Но Алкивиад остановил его:
— Постой, учитель. Я хочу отблагодарить тебя: ведь ты немало способствовал моим ораторским успехам. — И, достав из-под хламиды свиток, протянул его Сократу. — Здесь дарственная на все принадлежащие мне земли в Гуди. Можешь там выстроить дом…
Сократ же, отстраняя свиток, сказал с усмешкой:
— Если бы мне нужны были сандалии, а ты предложил бы для них целую бычачью шкуру, разве не смешон был бы я с таким подарком? — И пошел, сказав на прощанье: — Подумай вот над чем, Алкивиад: что разумнее, жить, властвуя над своими страстями или потворствуя и покоряясь им? Прощай!..