Выбрать главу

– Нравится тебе у нас? – спросила Жанна.

Я неопределенно пожала плечами.

– Ну ничего, – беспечно проговорила она, – еще понравится. Обязательно, вот увидишь. Воспитатели – чистое золото, все как есть добрые, даже голоса никогда не повышают. Кормят так, что пальчики оближешь, повариха тетя Катя в интернате уже десять лет работает, и ни одной жалобы на нее за все время не было. Марина Ивановна, правда, строгая, – Жанна хитро улыбнулась, – но это для вашего же блага. Если режим не соблюдать, никогда не поправиться, ясно ведь?

– Ясно, – согласилась я.

– А раз ясно, вот и прекрасно, – зарифмовала Жанна и распахнула передо мной дверь на лестницу. Рядом со ступеньками тянулись два длинных желоба для колясок.

Второй этаж разветвлялся на два коридора. С того, что был левее, отчетливо тянуло запахом манной каши, но не таким, как в больнице. Тот вызывал отвращение и тошноту, а этот был ароматным, сладким и приятно щекотал ноздри. У меня тут же рот наполнился густой слюной. Я сглотнула ее, затем еще и еще.

Жанна заметила, как я принюхиваюсь, и кивком указала налево:

– Там у нас столовая. Ты что, голодная?

– Н-нет, – не очень уверенно ответила я.

– А чего слюнки глотаешь? – засмеялась девушка. – Так и быть, определю тебя на место да отведу к тете Кате. У той каша с завтрака осталась, она тебя накормит. А то до обеда еще целый час.

Она повела меня от чудесного запаха направо по коридору, мимо дверей с табличками «1», «2», «3», «4». Возле палаты под номером пять Жанна остановилась.

– Добро пожаловать в свою комнату. – Она толкнула дверь, и та бесшумно открылась. Я заглянула вовнутрь и застыла от изумления.

Палата была огромной, так, по крайней мере, мне показалось с первого взгляда. Непривычно высоко над головой – чисто выбеленный потолок, прямо напротив двери сверкали вымытыми стеклами два больших окна. У стен стояли низкие деревянные кровати. Всего их было четыре, каждая аккуратно покрыта новеньким пикейным покрывалом.

Угол стены над одной из кроватей украшали многочисленные вырезки из журналов с изображением эстрадных певцов и артистов, над другой одиноко и скромно висела иконка Казанской божьей матери.

На полу лежал пушистый малиновый ковер, у подоконника стоял широкий прямоугольный стол со стопками книг, тетрадок, альбомов.

Наконец, завершала все это великолепие висящая под потолком стеклянная люстра в форме ромашки.

Я стояла, разинув рот, не в состоянии поверить, что здесь мне отныне предстоит жить. Никогда раньше я не видела такой ослепительной, сияющей чистоты и порядка, не считая двух недель, проведенных в больнице. Но если тамошняя чистота, неизменно соседствовавшая с едким запахом хлорки и лекарств, была тоскливой и холодной, то эта излучала покой, уют и теплоту.

Здесь, в этой светлой, залитой солнцем, комнате хотелось остаться так надолго, чтобы даже не думалось о том времени, когда придется уходить.

Жанна спокойно стояла в сторонке и терпеливо ждала, когда я справлюсь с обилием новых впечатлений.

– Ну теперь тебе точно понравилось, – уверенно произнесла она, глядя на мою просветлевшую физиономию. – Глазки блестят, и даже щеки малость порозовели. Вон твоя кровать. – Жанна подошла к окну и откинула легкое бежевое покрывало. Под ним оказался чистенький матрас в веселый голубой цветочек. – Сейчас принесу тебе постель, полотенце, мыло и зубную щетку. Душ в конце коридора, но ты пока туда не ходи, подожди до вечера. После обеда воспитательница сходит с тобой в кладовку, подберете там одежду и обувь. Да, и вот еще что: в шкаф вешай только то, что носишь в помещении, а куртку, шапку и сапоги надо оставлять в гардеробе. Это в самом начале коридора, я тебе после покажу. – Она проворно скрылась за дверью.

Я постояла немного, переминаясь с ноги на ногу, затем приблизилась к своей кровати и осторожно присела на краешек. Матрас оказался неожиданно жестким, словно внутрь матерчатого чехла был засунут кусок фанеры. Однако мне все равно понравилось сидеть на постели – своей собственной, а не казенной, больничной. Дома я спала на старом разваливающемся диванчике, подстилая под себя серую дырявую простыню и укрываясь колючим армейским одеялом отца. Здесь одеяло было байковым, мягким и лежало в изголовье кровати.

Пока я сопоставляла домашние и интернатские условия, вернулась Жанна, неся стопку пахнущего свежестью крахмального белья и пакет с туалетными принадлежностями.

– Стелись, и пойдем в столовую: тетя Катя тебя уже ждет.

Она быстро помогла мне натянуть простыню, вдеть одеяло в пододеяльник, засунула подушку в цветную наволочку и накрыла кровать покрывалом.