Выбрать главу

Ближе к обеду немного достается и нам. Несколько выстрелов из гранатомета, да пара автоматных очередей — больших проблем не приносят. Но напоминают о том, кто в доме хозяин.

Переночевать нас отпускают на КП батальона. Нужно пополнить боекомплект. И получить у начальника штаба новую карту. Начинается новый этап операции, севернее кишлака Калайи-Биланд, а моя карта на этом кишлаке как раз и заканчивается.

А утром снова сопровождать саперов. В казарме в зеркале вижу чужое небритое лицо. Обветренное и обмороженное. Подъем в пять тридцать. Проверяю экипировку бойцов. Заставляю своих сержантов надеть каски. С этим у нас всегда проблемы.

Нашу задачу немного корректируют. Начальник инженерной службы дивизии передает распоряжение начальника оперативного отдела: помимо прикрытия действий саперов, моему взводу необходимо занять оборону на указанном рубеже. Прикрыть правый фланг дивизии.

Звучит это круто! Но реально в дивизионной операции участвуют лишь разведбат, по одному рейдовому и танковому батальону из нашего и 181-го полков, полковые артдивизионы, разведроты, несколько отдельных рот (связи, инженерно-саперных) и минометчики. Да и то не в полном составе.

Причем в активных боевых действиях принимают участие лишь разведбат и полковые разведроты. Остальные подразделения стоят на блоках. Общая задача оттеснить моджахедов за ирригационный канал к реке Панджшер. И выставить там несколько новых сторожевых постов из состава рухинского полка нашей дивизии. Причина довольно тривиальна — с севера укрепрайоны моджахедов практически вплотную подходят к баграмскому аэродрому. И духи практически свободно обстреливают наши самолеты. Как взлетающие, так и заходящие на посадку. Их безопасность и заставляет наши войска принимать участие в этой операции.

Наша задача предельно проста: помимо прикрытия действий саперов, мы не должны допустить удара моджахедов со стороны кишлака Калайи-Биланд и выхода их во фланг нашей группировке. Самый любимый маневр духов: втянуть наши войска в «зелёнку» и ударить им в тыл и во фланги одновременно.

И поэтому мы выходим на окраину кишлака Калайи-Биланд. Это большое множество давно заброшенных крепостей и развалин. Согласно приказу мы занимаем оборону на небольшой горке.

Мы лежим на кладбище. В самом прямом смысле этого слова, лежим между надгробий и старых могил. Между собой мы зовем эту горку «Змеиной» — вокруг змеиные шкуры и мертвые змеи. Никогда не видел раньше их в таком количестве. Но живых не видно. Зима, не сезон. Где-то спят. Те, которые уцелели.

Змеиная горка — идеальная позиция с военной точки зрения. Вся зелёнка перед нами видна как на ладони. Все вокруг дымится. Похоже, пару дней назад здесь шли сильные бои. Причем дымится даже земля. На горке большое количество воронок от наших снарядов и бомб. Видно духи упорно её обороняли. А выбить их отсюда было нелегко. И множество странных ям — то ли окопов, то ли могил. Многие из моих бойцов сидят в них.

В нескольких сантиметрах от головы в землю впивается пуля. Снайпер, он уже всех достал. Обстреливает нас целый день, а мы с Ильхамом Галиевым все никак не можем его вычислить. Старший разведчик Галлиев — очень толковый парнишка. Спокойный, рассудительный, внимательный. Настоящий солдат. Я очень надеюсь на его помощь. Но вокруг слишком много потенциальных укрытий. К тому же по следам пуль видно, что снайпер часто меняет свою огневую позицию. Единственная радость — он не очень здорово подготовлен. Обстреливает практически все цели, но не попадает. Это удивительно, ведь у афганцев даже дети — прекрасные стрелки.

Но война войной, а обед по распорядку. Что мне нравится в разведке: бойцы всегда первым накормят командира. В диверсантах приходилось кормить себя самому. Хотя с другой стороны, может быть, разведчики просто проверяют, не отравлена ли пища? На самом бесполезном в разведвзводе человеке. На командире.

На самом деле в разведподразделениях существует довольно забавная примета: пока жив командир — живы и бойцы. В случае его гибели — подразделение если и не погибает полностью, то все равно несет очень большие потери.

Поэтому меня берегут как амулет или просто дорогую вещицу. У меня два личных телохранителя, две моих тени. Максим Таран из Евпатории, чемпион Союза по парусной регате среди юниоров (вскоре Максим добъется перевода в баграмский дивизионный разведбат и через полгода погибнет под Мирбачакотом, прикрывая отход своих товарищей — погибнет настоящим героем) и Лёша Стасюлевич, белорус (Как ни странно, из Алтайского края!) и снайпер, по воинской специальности. Они выкопали небольшую ямку в могиле. Раздобыли где-то сухих дров, чтобы костер не дымил. И уже готовят обед. Молодцы ребята!

А я тем временем на клочке бумаги набрасываю кое-какие черновики:

Мы лежали на кладбище.Посреди обелисков и старых надгробий.Укрываясь за траурным камнем от пуль и осколков,Что летели навстречу из-за серых дувалов.Нам казалось, что небо разрывалось над нами.Смутно солнце мерцало, снег струился безмолвноНад причудливой вязью арабского слога.Похоронных надгробий изуродован камень.Изрешечены надписи чёрною сталью…Мы лежали на кладбище.Посреди обелисков и старых надгробий.Мы с тобою лежали в снегу и в воронках.Там живых и погибших заносило поземкой.

Глава 12. Группа спецминирования

На следующее утро мы оставляем Змеиную горку. Судя по всему, правый фланг дивизии остается открытым. У нас новая задача: работаем с саперами в районе 30 сторожевой заставы.

Выходим на рекогносцировку (разведка и изучение местности) с майором, командиром группы спецминирования. В десятке метров от заставы нас обстреливают духи. Совсем от лап отбились! Да, похоже ребятам на этих заставах скучать не приходится. С легкой ностальгией вспоминаю родной Тотахан. Наши моджахеды выглядят по сравнению с этими совсем домашними и ручными.

Вывел взвод на позиции. Свои БМП и БТРы саперов пришлось оставить у семнадцатой заставы. Тридцатая застава расположена за ирригационным каналом. По небольшому мостику переправляемся на другой берег. Выставляю на флангах пулеметчиков ПК — они сегодня моя главная ударная сила и наблюдателей — мои глаза и уши. Остальные разведчики помогают саперам переправлять на наш берег ящики с взрывчаткой.

Мои наблюдатели докладывают о трех «бородатых» спешащих к нам с гранатометами. Подпускать их близко нельзя. Если они попадут из противотанковых гранатометов по ящикам с взрывчаткой, мало нам не покажется. Приходится брать с собою Юру Буйницкого и Игоря Малахова с пулеметами ПК. Мы бежим навстречу душманам. Для себя я определил место нашей будущей огневой позиции — у пролома в дувале. Мы торопимся успеть туда раньше духов. Кто добежит первым, получит главный приз.

Душманы не добежали метров пятнадцать. Мы даже не успели толком залечь. Огонь пришлось открывать практически сходу. Но на таком расстоянии промахнуться сложно. Мы сняли их с первого залпа. И тут же по нам открыли огонь из-за развалин. Из автоматов. Метров с восьмисот. Это уже не так страшно. Разведчики мои прикрыты дувалом. И первый натиск моджахедов мы отбили.

У пролома приходится оставлять сторожевой пост. Позиция хорошая и оставлять её духам не хочется.

Саперам сегодня приходится работать под огнем. Если до этого всех нас доставал снайпер, теперь автоматчики. Их не менее трех человек. И шума от них достаточно.

Ближе к обеду на заставу приезжает толпа офицеров из штаба дивизии. Среди них начальник штаба, подполковник Петрук. Что-то высматривают, вычисляют. Оказывается, планируют где-то неподалеку выставить выносной пост от тридцатой заставы. Самое смешное, что позиция моего сторожевого поста кажется им для этого идеальной.