— Лучше по снайперу, — подсказал я. — На подавление.
Леший коротко кивнул и отправил три разряда в снайпершу. Та понадеялась на прочность поля и не стала тратить ход на уклонение. Командирша влепила два заряда в ковш аккурат передо мной. Кубики оценили оба выстрела на пятерку, и только укрытие вновь спасло меня от попадания. А вот когда замолотил турбобластер, не спас даже ковш. Мое многострадальное плечо снова обожгло. Я почувствовал это даже в шлеме. Выглядело так, будто девчонки начинали торопиться. Сейчас им логичнее было бы добить Бродягу и навалиться на Пушкаря.
Медичка оглянулась на меня.
— Лечи Бродягу! — крикнул я.
— Ага! — отозвался сверху тот.
Пушкарь, примерившись, врезал по снайперше. Зря она не укрылась. Пять выстрелов из тяжелого турбобластера — это вам не шутки. Перегруженное поле полыхнуло синим, и очаровательная блондинка рухнула на песок. Вот эта, кстати, одевалась в полном соответствии с легендарным описанием «Пяти звезд». Снайперская винтовка вылетела из ее рук. Прицел разбился о торчащий из песка камень, а само оружие отскочило обратно и шлепнулось рядом с хозяйкой.
За это время страж едва успел поднять топор, но его очередь атаковать так и не настала. Копейщицы разнесли робота в клочья. Красотка пробила ему энергоячейку, а остальное доделал взрыв. Копейщицы отлетели назад и грохнулись на песок. Система наградила каждую иконкой «оглушение» с циферкой 1. На один ход девчонки вне игры. Отлично!
— Все стреляйте по штурмовику на подавление, — быстро произнес я, пока на иконке боя цифра 2 сменялась на 3.
— Не завалим, — проворчал Леший.
— И не надо, — отозвался я.
До конца боя оставалось пятнадцать секунд. Леший скомандовал делать как я сказал, и на штурмовичку обрушился поток сверкающих зарядов. Та не стала испытывать судьбу и нырнула за механическую ногу паука. Заряды так и хлестали по ней, выбивая искры. Командирша направила инъектор на красотку-копейщицу. Сгусток зеленых наноботов пролетел над полем боя и накрыл красотку, расплываясь сетью по ее гладкой коже. Система зафиксировала исцеление двух ран.
А затем мир внезапно погас.
3.03
Когда я открыл глаза, то увидел над головой прозрачный купол капсулы с алой наклейкой: «Марс атакует!» Из-за слова «атакует» выглядывал большеголовый марсианин с игрушечным бластером. Марсианин был зеленый, а вот бластер, как и положено, ярко-красный. Я лежал в своей капсуле в агентстве. Кончики пальцев слегка покалывало, но в целом ледянка не спешила напомнить о себе. Это обнадеживало.
За стеклом было темно. Хотя Алекса обещала подшаманить так, чтобы мы прибыли уже ночью, темнота внушала тревогу. При блокировке капсулы стекло тоже полностью затенялось изнутри, чтобы заблокированный не мог подать сигнал сообщникам.
Снаружи на стекле обычно отображалась какая-то картинка — многим не нравилось, что за ними могут наблюдать, когда они пребывали в отключке — а если оно оставалось прозрачным, то встроенная система проецировала на нее скриншот лежащего внутри человека за мгновение до блокировки. Немногие знали об этом. А те, кто знали, обычно знали и о том, что любая попытка выключить систему — даже неудачная! — рассматривалась как препятствие правосудию.
Я торопливо нажал кнопку открытия. Стекло с тихим шипением отъехало вверх и назад. Темнота никуда не делась, но глаза уже немного адаптировались, и я разглядел за бортиком капсулы слабое свечение контрольных ламп на панели управления. Затем включилась внутренняя подсветка. Тоже тусклая, чтобы глаза не резала, и бледно-голубая. Психологи считали, что такой цвет успокаивал. Не знаю, ни разу не замечал.
На мне был надет мой обычный черный костюм с красным галстуком. Слева пиджак заметно топорщился. Под ним пряталась плечевая кобура, в которую был еле втиснут агентский бластер. Кобура была рассчитана на «здешний» пистолет, который у меня по штату был, но я им давно не пользовался. Он небось уже корни пустил в оружейном сейфе.
По весу бластер оказался заметно тяжелее тех пластиковых игрушек, которые продавались в городских магазинах. Внешне игрушки ничем не отличались от «игровых» моделей, поэтому я и не опасался тащить с собой весь арсенал странников. А вот начинка отличалась, и заметно, поэтому вес бластера сразу наводил на мысль, что этот — настоящий.
Слева и справа раздавалось шипение открываемых капсул. Я сел. Слева от меня сидела в капсуле Алекса. Справа выглядывал Бродяга. Он по-прежнему был одет в зеленый костюм странника и сжимал в руках свою винтовку.
— Похоже, что оружие исправно, — раздался из темноты голос Пушкаря.
— Можно в потолок для теста пальнуть? — сразу спросил Бродяга.
— Я бы не стал, — ответил я, постаравшись, чтобы мой тон прозвучал достаточно строго.
— Не вздумай потревожить сигнализацию, — сказал Леший, и у него это прозвучало очень строго. — Кстати, всех касается.
На самом деле я просто не хотел устраивать погром в агентстве. Мне, надеюсь, тут еще работать. Но с сигнализацией это Леший здорово придумал. Я включил свет и огляделся. Странники выглядели так же, как и в реальном мире. Алекса красовалась в костюме хакера.
— Отлично выглядишь, — не преминул отметить Бродяга.
— Я всегда отлично выгляжу, — холодно ответила Алекса.
— Не обольщайся, парень, — сказал Пушкарь, и с усмешкой добавил: — Эта красотка не для тебя.
Бродяга тихо проворчал себе под нос, что это мы еще посмотрим. Я посмотрел на часы. Мы прибыли в агентство ровно в полночь. В капсулах кроме нас никого не было, а за столами так поздно обычно никто не засиживался. Я еще по дороге предупредил своих спутников, что ежели что — они фанаты и свидетели по делу, но поскольку формально меня отстранили от всех дел, то лучше бы нам не проверять эту хилую легенду на прочность.
— Проверка связи, — раздался в наушниках голос Ириски.
— Слышу тебя хорошо, — ответил я.
Остальные тоже подтвердили, что слышимость нормальная.
— Отлично, — сказала Ириска. — Я подключилась к служебным видеокамерам в здании, слышу и вижу вас хорошо.
Бродяга тотчас застыл с винтовкой наизготовку и спросил, как он выглядит.
— Глуповато, — сказала Ириска.
— Как всегда, — добавил Леший. — Значит, всё в порядке. Выдвигаемся.
В коридоре было темно и пусто. Хороший знак. Свет в коридоре гасил последний уходящий. Можно было бы просто поставить датчики, но это уже стало чем-то вроде традиции. Последние полгода зачастую свет гасил я.
— Бродяга, на тебе — капсулы и наш отход, — откомандовал Леший.
Тот что-то негромко пробурчал по своему обыкновению и встал у входа, держа оружие наготове. Остальные протопали за мной по коридору. Доступ в архив был только из кабинета шефа. Я, как «постоянный клиент», знал код, однако сегодня он не сработал. В наушниках тотчас раздался голос Ириски:
— Есть резервный код, на случай если основной забыл, а войти надо срочно. Три единицы.
Мрачноватый код. Три единицы на кубиках в «Войне миров» означали смерть персонажа. Когда очередной жулик отхватывал их с нашей подачи, всему отделу прилетало по первое число. Разумеется, это подавалось как защита собственности граждан, чьи права нам надлежало строго охранять, даже упрятав самих правообладателей в кутузку, однако, сдается мне, шеф с самого начала знал, что виртуал не виртуален. Он вообще много чего знал.
Резервный код подошел. Замок тихо щелкнул. Я осторожно приоткрыл дверь. В кабинетах царил полумрак. У шефа их два. Один — личный, второй — для работы с архивами. Архивный был заполнен самым современным оборудованием, тогда как личный служил самым комфортным рабочим местом, какое только можно было вообразить. И про вообразить — это не метафора. Дополненная реальность тут была встроена в стены, легко меняя обстановку под сиюминутный каприз владельца.
— Живут же люди, — негромко произнес Леший, и еще тише вздохнул.