— Ну, и куда ему лететь? Туда, где безопасно? — Усмехнулся Боба Фетт; ответ он уже знал, но продолжал изображать полное непонимание. — У сеньоров с Нар-Мандалорский доспех ранта и их вассалов такое чувство чести, что обид они не забывают. Их ничто не остановит. Их публично унизили, они все отдадут, но вернут обидчика.
— Верно, — Босск быстро кивнул. — Вот поэтому некий сеньор специально оговорил, что награда назначена именно за голову. Тело можно к нему не тащить, правда, удобно? Сам заказчик не может просто так взять и собрать войско, выследить маленького придурка, приволочь назад в центральный зал и получить удовлетворение, выделывая из шкуры Диннида накидку на трон. Ну, и не дать истории расползтись дальше. Естественно, наш добрый сеньор хочет, чтобы грязную работу за него выполнили мы, охотники.
В деле охоты всегда предпочиталось молчание. Боба Фетт специализировался в выполнении быстрой, результативной — и тихой — работы.
— Такая награда, — недовольно пробурчал он. — Вся Гильдия ринется выслеживать Оф Нар Диннида.
— Э, не так все просто, — сказал Босск. — Во-первых, никого не надо выслеживать. Наша добыча придумала не только, как улизнуть, но еще и куда. Убежище лучше некуда. Он у панцирников.
И это Боба Фетт уже слышал. Из всех семейств хаттов панцирники были не самым многочисленным, зато самым сплоченным. Они даже не были похожи на своих родственников, разве что размерами и физиологией; те же грузные туши, та же жадность и преобладающее над всеми остальными желаниями стремление контролировать все и вся, на что только падает взгляд. В этом они от своих сородичей не отличались.
Толстую складчатую кожу хаттов бластером не прошибить (Фетт знал наверняка, он уже как-то раз пробовал), а жизненно важные органы запрятаны так глубоко, что даже виброножом не достанешь. Интересно было бы попробовать провести вскрытие лазерным мечом, но по нынешним временам он — штука редкая, кроме того, Боба Фетт питал отвращение не только к самим храмовникам, но и к их вооружению, еще в детстве постановив что даже пальцем к нему не притронется. Так что оставалась в запасе лишь направленная радиация… Нет, еще можно было отравить, но сколько же килограммов яда пришлось бы впихнуть в их огромные рты? Идеальное сложение для преступной жизни.
Но одно из семейств не удовлетворилось тем, чем их наградила природа. Они пошли дальше. Где-то в тумане прошедших тысячелетий они обеспечили себя тем, чем генетика не сумела: защитной броней из тяжелого дюрастила, оснащенной встроенными генераторами антигравитационных полей. Даже передние конечности они спрятали внутрь панциря. Вместо слабых ручек у них были могучие механические захваты. И на зависть соперникам-родичам эти манипуляторы загребали гораздо больше нечестным образом нажитого добра.
— А панцирникам какой прок от переводчика в бегах? — Боба Фетт не раз. и не два имел дело с этим семейством и знал, что без большой кучи денег они даже с места не сдвинутся. Одним словом: хатты. — Услуги они могли просто купить. Переводчиков много. И не за всех назначена награда.
— Оф Нар Диннид расстарался, — в хриплом рычании трандошана появился намек на неохотное восхищение. — У него в подкорке — импланты, а в имплантах — информация обо всех сделках и деловых интересах в системе Наррант, он ведь был переводчиком у сеньора, помнишь? Да и просто так в голове полно знаний, которые панцирники нашли любопытными и заслуживающими внимания.
— И что? На ворованных данных долго не проживешь. Панцирники выжмут его досуха, а останки выкинут на помойку.
Босск разве что не облизывал мандалорский шлем;из пасти ящера воняло кровью и сырым мясом. Не спасали даже фильтры.
— Диннид, может, и набитый информацией дурак, но не на сто процентов. Импланты в его башке свеженькие, последняя разработка, их так просто не выпотрошишь, они выдают данные в час по чайной ложке. Да, забыл сказать, там еще и блок самоуничтожения предусмотрен, так что все тип-топ, в лучшем виде. Как только панцирники попытаются вскрыть ему черепушку, даже подметать не придется, так там будет чисто. И это еще не самое смешное. Нельзя сказать, сколько вообще информации в голове у Диннида. Короче, этот барв имеет для панцирников ценность только на длительный период. По моим прикидкам, на несколько десятков стандартных лет.
— Умно, — опять пришлось притвориться, что слышишь историю в первый раз. — Но это значит, что столько же времени панцирники будут с ним нянчиться.
— В самый центр мишени, — согласился Босск и постучал когтем по кирасе собеседника, — Не слишком-то просто выманить добычу из норы. Вот поэтому никакой одиночной охоты не предвидится. На дело пойдет команда.
Ничего неожиданного.
— Делаешь предложение?
— Может быть, — Босск отодвинулся, вновь озираясь по сторонам; на этот раз пристальному вниманию подверглась деревянная дверь. — Будем честными: с тех пор как ты заявился к нам, народ не может спокойно уснуть.
В темном узком визоре шлема вновь отразилась острозубая ухмылка наследника Гильдии.
— От старых развалин вроде моего папаши и его советников до зеленых охотничков, все только и делают, что без умолку болтают языками.
— О чем?
— — Не валяй дурака! — — рыкнул Босск. — Сейчас ты для меня ценность, но станешь смеяться надо, и я сожру твои мозги, сварю прямо в шлеме вместо котелка. Если я и делаю тебе некое предложение, то дело не в охоте на Оф Нар Диннида, хотя этой причины доем точно, чтобы ты заинтересовался. Мы сейчас говорим о будущем нашей Гильдии. Грядут перемены, народ выбирает сторонников, все решают, с кем им веселее и выгодннее. Если честно, я предпочел бы видеть тебя рядом с собой, а не наоборот. Но на какую сторону ты ни встанешь я намерен выиграть. И с тобой мне будет много легче чем против тебя. А еще было бы здорово, чтобы мы с тобой и еще парочкой ловких барвов отловили этого любвеобильного переводчика. Награда за голову купит нам много друзей. Но, что важнее, она покажет некоторым лежебокам, что такое — отловить такую добычу. Тому, кто сумеет успешно вернуться с охоты, и следует управлять Гильдией.