Выбрать главу

— Где другие? — выкрикнул Михаил, перезаряжаясь, пока выставленная Борисом защита ещё не упала.

— Первый подземный, три поворота налево или два направо, — отозвался мальчик, сверкнув зелёными глазами.

Каринов кивнул и выстрелил; Йорек, пользуясь его прикрытием, прошмыгнул дальше. Прочь от лаборатории, в разрывающую неожиданной натуральностью освещённость; внутри лаборатории всё было белым, но искусственным и холодным. Здесь же царила прохлада, но одновременно с тем и лёгкая. ненавязчивая искренность, и, глотая свежий воздух с привкусом надвигавшейся зимы, Йорек каждому шагу дивился. Внизу была смерть, но здесь властвовала жизнь — та, что останется, даже если люди перетрут друг друга в порошок.

Сознания коснулась волна контроля, и Йорек вздрогнул, но вовремя распознал Таю. Девушка-лифа встретила их там же, в устроенном для дистанционно работающих избирательных странностей убежище, глаза её округлились, когда она узрела мальчика на руках Йорека. Юноша поставил спасённого на землю, тот с нейтральным выражением оглядел собравшихся здесь ещё двоих-троих сотрудников, резко развернулся к Йореку — с потемневшими от тревоги глазами.

— Там остался хороший человек! — твёрдо, взволнованно проговорил он. — Два налево, один направо. Спасите его!

— Ладно, ладно.

Йорек развернулся и помчался обратно, уже свободнее и используя странность. Пули пролетали его насквозь. Промчавшийся рядом Каспер коротко ухмыльнулся; левый наплечник его был пробит, но несерьёзно, кровь не проступила. Йорек кивнул ему, прыгая в первый попавшийся поворот и приземляясь на ноги в уже знакомом коридоре; мимо промелькнула вспышка, и он чудом увернулся. Сражение переходило дальше, необходимо было спешить. Йорек кинулся в сторону, отсчитывая повороты.

Да, его задачей было спасение лиф, а какие-то другие люди и позже будут выведены. Однако этот мальчик… на мгновение кольнул чем-то знакомым сознание, и отвернуться Йорек не мог. Отчего-то интуиция подсказывала, что просьба лифы очень важна. А интуиции своей Йорек доверял, так что торопился.

Здание сотряслось, и Оля упёрлась руками в пол, теряя надежду — чудом не повалилась, прижалась лопатками к холодной стене, сжав зубы и собравшись мысленно. Ещё удар, ещё. Череда ударов, и скоро тряска затихла. Грохот. Бельчонок в руках Игоря тревожно завопил, мечась по ладоням, и мальчик вскинул взгляд наверх — по ровной поверхности прошлась глубокая трещина.

— Они уничтожили барьер, а теперь обстреливают здание, — задумчиво сказал «Сю», точно ничуть не беспокоясь по поводу того, что потолок вот-вот грозил обрушиться. — Изнутри тоже. Это хорошие люди?

— Скорее всего, — Оля заглотила воздух вместе с поднявшейся прозрачной пылью, закашлялась, отмахиваясь ладонью. Оглянулась: вместе с потолком были повреждены и автоматические двери, совсем узкая щель между ними, но её будет достаточно… Девушка коснулась плеча Игоря и, поймав его внимание, сказала: — Уходи сейчас. Будь осторожен только.

— А ты? — Игорь сел перед ней на колени, так что лица оказались на одном уровне. Мальчишка с ярко-красными волосами, с глазами тёмно-изумрудными, он смотрел и искал в ней то, что уже получил. Она говорила ему о сомнении, страхе и тоске, и он не мог понять, чувствует ли это она, так ведь? Игорь взял её правую руку в две своих; ухоженные пальцы, чистые, незапятнанные. Ребёнок с силой разрушающей, славный, одинокий и не понимающий себя ребёнок. Лифа больше, чем предыдущее поколение. Тот, кому она дала имя.

— Беги, — повторила Оля, стараясь не моргать часто, хотя уголки глаз слезились. Ей действительно было страшно. Ей хотелось плакать и просить взять её с собой, прочь из этого страшного места, прочь — но она держалась, держалась, как только умела. Оля сильная. Она сможет принять свою судьбу достойно. И уменьшать и без того хрупкие шансы ребёнка спастись она и не думала. — Всё будет в порядке. Игорь, всегда помни, что ты человек, хорошо? Обещай, что будешь помнить и чувствовать. Это важно.

— Обещаю.

Девушка левой ладонью провела по его волосам, улыбнулась. Лицо Игоря изменилось, и она вздрогнула, узнав в этом выражении себя — такой, какой она выглядела перед ним, со стороны человека незнакомого. Мальчик кивнул и отпустил её ладонь, отступил; бельчонок, пересаженный на его плечо, уже успокоился. «Сю» по имени Игорь развернулся и легко скользнул в щель между дверьми, оставив её в одиночестве.

Оля закрыла лицо руками.

Ей всё ещё было очень страшно.

Он промчался полупрозрачным силуэтом, игнорируя направляемые в него удары; промашки за промашками — какая удобная странность, можно волноваться за себя не больше, чем тот же Роан. Вот только бессмертного можно было ранить, а Йорека — нет. Йорек плевал на любые преграды и отмахивался от любого оружия; сам обвешанный металлом, он мог проносить его свободно. Жаль, правда, что с живыми такое не срабатывало, но неодушевлённые предметы тоже попадали под влияние странности и не падали с него, стоило снять с себя суть материальности.

Белые коридоры… чисто-белые, до одури белые, раздражающие своей идеальностью, точно заливка в «Paint». От одного этого цвета звенело в голове, а глаза скользили и не могли цепляться за все эти геометрически идеальные тени поворотов, квадратные встроенные в потолки лампы, их равнодушный люминесцент. Йорек закашлялся, пробежав мимо одного прохода; там в воздухе стояла пыль, весомая, крупными красными хлопьями, точно пропитавшимися кровью и не желавшими подчиняться гравитации; Йорек быстро пропустил их между своих лёгких, чтобы не подавиться — там, на полу, уже виднелись очертания, облепленные кровавыми хлопьями — задохнувшиеся? Ядовито. Йорек вызвал Белль и предупредил о секторе, в который нельзя соваться. Да уж, никогда не знаешь, что подвернётся следующим…

Отсюда был второй ход, Йорек нашёл его быстро, но пронёсся мимо, следуя инструкции красноволосого мальчишки. Ещё поворот… самая большая камера, двери шире, чем у всех предыдущих. Чтобы войти, нужно ввести код и провести специальным допуском — ничего себе система. Тем не менее, когда Борис вмешался во внутренний ход электричества, блокировка спала, и теперь бесполезные, хоть и дьявольски тяжёлые двери ждали лишь решительного толчка. Йореку пришлось приложить усилия, чтобы их раздвинуть и поместиться в открывшейся щели.

Внутри — белое помещение пятнадцать квадратных метров примерно, тут койка, столик, книги, книги, книги… На Йорека вскинулись мгновенно тёмно-карие, почти чёрные в контраст комнате, глаза. Девушка, казавшаяся совсем смуглой в белоснежном прямом платье, с белой резинкой на густых тёмных волосах, с костлявыми до непонимания ногами сидела, прислонившись к стене, поддерживая себя руками, и эту девушку он совсем не ожидал здесь увидеть — как и она его.

— Оля? — Юноша удивлённо моргнул, присмотрелся: нет, действительно, она. — Что ты тут делаешь?

— Йорек? — сказала девушка голосом неожиданно тонким и слабым. Губы её дрогнули, глаза распахнулись, и в них Йорек со своим соколиным зрением заметил блеснувшие… слёзы? — Йорек, это правда ты?

Он торопливо приблизился, опустился на колени рядом. Руки похолодели от неожиданно нагрянувшей мысли: что они с ней сделали? Почему она здесь?! Как Лекторий посмел?! Пальцы дрожали, когда он протянул руки ей, на мгновение замерев от собственного недоумения — он что делать-то собирается? — но Оля сама взяла его лицо в ладони, заглянула. Всегда невозмутимая, спокойная, уравновешенная, теперь она выглядела совсем слабой и маленькой, уязвимой и уязвлённой, перепуганной, и Йорек задохнулся внезапным даром. Она словно душу распахнула, не в силах больше держаться, и он, всего в мгновение поняв, через что она прошла и насколько ей страшно, подался вперёд, обнял, прижав к себе. Оля остолбенела, вздрогнула, а затем руками медленно, но очень крепко обхватила его в ответ. Сердце билось слишком часто и слишком больно. Он чувствовал рваные вдохи-выдохи на щеке и слёзы на её ресницах.