Силу, данную тебе кровью, хотелось использовать всё больше и больше.
Хотелось пить и жрать ее, чтобы красоваться перед всем миром и показывать, что люди — это ничто по сравнению с нами.
Обычно родители терпели это период.
Потому что сами переживали подобное и знали наверняка, каково это — стать всесильным, мощным и почувствовать сполна свою звериную сущность, от которой мир наполнялся новыми красками, запахами и цветами, не доступными никому из людей.
Когда все чувства работают в тебе на пятьсот процентов, сложно не уверовать в то, что ты всесильный.
Почти бог.
Сложно не поддаться этому соблазну, где ты становишься вершителем судеб и никто не сможет противостоять тебе.
Теперь, оборачиваясь назад, я испытывал стыд за то, что творил, не слушая никого.
Даже отца и дядю — двух волков, которые в моей жизни значили так много.
Собственно, по этой причине в одно ужасное утро отец просто вошел в мою прокуренную спальню и кинул увесистую походную сумку на кровать, где я отсыпался после очередной попойки и безумной оргии с десятком голых девиц, которых мы делили со Скаем пополам, а часто использовали одну на двоих сразу.
Тогда я не поверил в его слова о том, что сегодня же ухожу служить в обычную армию.
Но он оказался серьезен.
А я понял, что это не шутка и не розыгрыш, слишком поздно, чтобы возвращаться, посрамив свою семью позорным дезертирством.
Пять лет в армии пролетели незаметно, открывая совершенно другую реальность… которая меня слегка сломала. Но не поставила на колени.
По крайней мере, теперь я знал, что не вернусь на прежнюю шаткую дорожку, когда приложился к сигарете, сделав глубокую затяжку и ощущая, как ароматный дым обволакивает глотку и опускается вниз, наполняя легкие.
Ментол не холодил и не делал мысли более ясными. Жаль.
Но я задерживал дым в себе, выдыхая в конце концов тяжело и долго, надеясь, что он заберет мое безумие. Но напрасно.
Я протянул сигарету молчаливому Воланду, но тот лишь покачал головой и тихо проговорил:
— Докури ее и представь, что ты сделал, что хотел. И вот проснулся утром с мыслей о том, что уже ничего не исправить. Прислушайся к себе. Ты будешь рад или огорчен?..
Я медленно моргнул и перевел взгляд вперед, чувствуя, как заколотилось мое сердце при одной только мысли о том, что я могу проснуться, зная, что голубоглазая девчонка рядом.
Пусть не в одной постели со мной.
Но где-то очень близко.
В моем доме.
И я могу выйти из комнаты и ощутить ее тонкий аромат, который влек так, что я ничего не мог с собой поделать.
Даже сейчас.
Пытаясь избавиться от наваждения, я снова приложился к сигарете, затянувшись так, что дым стал выходить через ноздри, а я не мог открыть глаза, потому что картины под веками были слишком сладкими и влекущими меня в пучину огромной пропасти между отношениями волков из рода черных.
— Так всегда говорил мой покойный старик, — всё так же тихо отозвался Воланд, который стоял рядом со мной плечом к плечу, давая даже этим простым жестом понять, что он будет рядом, какую бы дорогу я ни выбрал. — Он и сам курил и молчал каждый раз, когда нужно было принимать какие-то важные решения.
Я затянулся еще раз, протягивая сигарету другу, и в этот раз он закурил тоже, облизнувшись и глядя на меня собранно и спокойно.
— Должно быть, твой покойный отец никогда не совершал ошибок, — хрипло и нервно выдохнул я, улыбнувшись, на что Воланд только криво усмехнулся, покачав головой:
— Если бы. Может, теперь мне не пришлось бы делить крышу и наследство между всеми его бабами.
Мы смотрели друг другу в глаза, не скрывая, как всегда, ничего.
— …Я хочу ее, Воланд. Хочу так, как еще никогда никого не хотел.
Глава 2
Друг докурил и кивнул в согласии, потушив сигарету о собственную ладонь и даже не содрогнувшись от раны. Очередной.
Сотой раны на его теле, которые он наносил сам себе, словно хотел этой боли.
Черт, да, мы все были странными!
У каждого из нас были свои тараканы в голове, но иногда мне казалось, что душа Воланда настолько темная и загадочная, что лучше не знать всего, чтобы не тронуться умом.
— Мы с тобой, дружище.
Он сжал мое плечо, чуть подмигнув и улыбаясь лишь кончиком губ, а я понял, что больше не хочу думать о том, что девчонка может достаться Дарку.
— Идем обратно.
— Да, — кивнул я, зашагав вперед в полной сумасшедшей уверенности, что эта ночь изменит не только жизнь девчушки. Но и мою.
А еще выльется в огромные проблемы для рода черных волков, потому что такой наглости еще никто не творил и последствия на данный момент было тяжело даже просто представить!