— Она в отключке.
— Хорошо. Мне нужно кое за чем сходить. — Пен поставила кружку на стол и отправилась к себе в спальню. Через закрытые шторы пробивался тусклый вечерний свет. Смутные очертания фигуры Мелани виднелись на кровати. Пен подошла к ней поближе, и услышала глубокое медленное дыхание сестры.
Спит как убитая, всё в порядке.
С этим снотворным она проснётся не скоро.
Пен вспомнила о том, что отец находится в коме.
Я сделала это ради Мелани.
Она проснётся, а папа нет.
Он проснётся. Обязан проснуться.
Присев на корточки, Пен достала из-под кровати дробовик. Она принесла его в гостиную, и глаза Боди расширились. — Ну что, боишься? — Спросила она.
— Боже Святый, — произнес Боди. — Нужно быть поосторожнее, чтобы не рассердить тебя.
— Ты чертовски прав. Я плохая девочка.
— Можно посмотреть?
— Конечно. Между прочим, он заряжен.
— Иначе от него бы не было проку.
Она передала Боди ружьё, и, взяв чашку кофе и села на другой край дивана. Повернувшись боком, Пен прислонила колени к спинке.
— Потрясно, — промолвил Боди. Он вскинул оружие и прицелился, после чего, опустил его на колени, и погладил ореховый приклад. — Реально круто.
— Купила сегодня утром.
— Двенадцатый калибр?
Пен кивнула. — Со спецпатронами Магнум.
— Отлично. Я думаю, Харрисону лучше с тобой не связываться.
— Я думала совсем не о нём, когда его приобретала, — сказала Пен, и сделала глоток кофе, когда Боди повернулся, чтобы на неё посмотреть.
— Телефонный псих?
— Да.
— Я чуть не забыл о нём. Со всем, что происходит.
— Я бы тоже хотела забыть, — сказала она, и снова отпила кофе. — Нужно его куда-то положить. — Она поставила кружку на стол.
Боди наклонился в сторону и передал ей оружие. Пен встала. — Предпочитаю, на всякий случай, держать его под рукой.
— Ты не хочешь, чтобы Мелани его нашла, — заявил Боди. — Видимо умеешь читать мысли.
Пен прислонила ружьё к стене между дверью и краем дивана, скрыв его занавеской, после чего дёрнула шнур. Шторы снова закрылись. — Один из симптомов паранойи, — сказала она. — Не хочу, чтобы люди заглядывали внутрь.
— Однажды ночью моего дядю убили, когда он находился в гостиной с включенным светом и открытыми занавесками. Кто-то выстрелил в него с улицы, — сказал Боди.
— Боже, правда?
— Это была просто случайность. Думаю, он оказался заманчивой мишенью.
Пен покачала головой. — Такие события случаются в этом мире.
— Невозможно быть излишне осторожным.
— Это мой девиз, — согласилась Пен. — Ещё кофе? — Спросила она, включив лампу.
— С удовольствием.
Пен отнесла чашки на кухню, и, наполнив их, вернулась. Протянув одну Боди, Пен снова села на край дивана. — Всё это немного пугающе, — призналась она.
— «Мы здесь, среди мрачных просторов, объяты смутной тревогой, и выбором между борьбой и побегом…»
— Среди неведомых воинств, что слились в сражении под ночным небом. — продолжила Пен. [23]
Боди улыбнулся. — А как насчёт твоих рассказов? Может дашь мне что-нибудь почитать?
Пен ощутила в желудке странную пустоту. — Ладно, — сказала она. — Если ты правда хочешь.
— Конечно.
Сделав нервный глоток кофе, она встала и подошла к шкафу, достав оттуда номер «Журнала загадок Эллери Квина», после чего передала его Боди. — Напоминаю тебе, что я не Уильям Фолкнер.
— Они же заплатили тебе за это?
— Да.
— Тогда, Фолкнер или нет, но это значимое достижение.
— Спасибо, — ответила она. — Страница 93.
Раскрыв журнал, Боди принялся читать.
Мой рассказ, — подумала Пен. Она была довольна, хотя и смущена. Не зная, чем себя занять, пока он читает, она присела возле чемодана и вытащила книгу, которую начала читать в ночь на пятницу в ванной.
Пен села на диван и раскрыла её.
Боди перевернул страницу.
Она подумала о том, нравится ли ему то, что он успел прочесть.
Рассказ был небольшим.
Пен пыталась читать свою книгу, но взгляд постоянно ускользал со страниц в сторону сидевшего на другом конце дивана Боди. Вид у него был торжественный. Он убрал прядь светло-каштановых волос со лба, но они упали снова.
Позабыв о книге, лежавшей на коленях и о волнении на счёт его реакции на рассказ, Пен смотрела на него — на волосы, блестевшие под светом лампы, на рубашку, помятую спереди от того, что он ссутулился, закинув ногу на ногу, и покачивал на половину снятым, свисавшим на пальцах старым кроссовком. На носке виднелась дыра.
Пен захотелось подсесть рядом.
«Эх, но ты ведь не сделаешь этого», — сказала она себе.
Если на то пошло, Мелани не увидит.
Даже не думай об этом.
Глаза Боди блуждали по страницам, он покачал головой и пробормотал: — О, Боже. — А затем закрыл журнал. Посмотрев на Пен, он покачал головой. — Чёрт, я за неё волновался, а она всё это время наоборот на них охотилась.
— Это значит, что тебе понравилось?
— Ты всё перевернула, особенно в концовке. Да, я думаю, что это потрясающе. Очень красивый язык. У меня было ощущение, что я нахожусь рядом с ней, когда она через всё это проходила. Правда, очень интересно. Но, если бы ты сдала мне эту работу как студентка, я бы поставил тебе минус.
Восхищенная Пен, нахмурилась. — А минус за что?
— Чтобы удержать тебя от тщеславия.
Она рассмеялась. — Спасибо, в любом случае.
— Есть ещё что-нибудь, что я могу почитать?
— Это единственный опубликованный рассказ.
— Мне всё равно.
— Прекращай меня превозносить.
— Давай, — сказал он. — У нас вся ночь впереди.
Только сегодняшняя ночь, —подумала Пен. — И я не желаю тратить её, наблюдая за тем, как он читает мои рассказы.
— Ну, возможно ещё один.
Она допила оставшийся кофе, и отправилась в кабинет. Включив свет, она почувствовала возбуждение и дрожь.
Ей нужно было в туалет — это всё кофе. Несмотря ни на что, Пен села за стол и открыл нижний ящик. Каждая папка имела ярлык с названием рассказа. Она пролистала их дрожащими пальцами, понимая, что лучше поторопиться, иначе можно лопнуть.
Пен выбрала папку с надписью МакДугел Стоун, и открыла её. К рукописи были прикреплены три бумажки, неписанные тем, кто отклонил работу.
Может, он подскажет мне, что с ним не так.
Чёрт, он мне казался хорошим.
Пен достала рукопись и убрала папку.
Поднимаясь, она скользнула взглядом по автоответчику. Её голову наполнил голос, пуская прахом все приятные чувства, и охватывая холодом внутренности. Она быстро посмотрела в сторону окна. Шторы были задёрнуты.
Он не видит меня.
Может, он увидел включенный свет. Это если он живет в этом здании…
Но он не может позвонить, поскольку знает, что я не одна. Не стоит беспокоиться. По крайней мере, сегодня.
У него мои трусики.
Пен выскочила из кабинета. Страх исчез, когда она вошла в гостиную и увидела Боди под светом лампы. От его взгляда появлялись спокойствие и умиротворение… а ещё счастье.
— Вот этот отклоняли несколько раз, — сказала она, вручая ему рассказ.
— Может от него просто неприятно пахнет?
Она рассмеялась. — Я вернусь через минуту, — сказала она, и поспешила в туалет. Боди оставил опущенным сиденье унитаза. Очень внимательный. Расстегнув белые шорты, Пен спустила их вниз по ногам. Она поддела пальцами резинку трусиков, и, спустив их тоже, села, вперив свой взгляд в натянутые между лодыжками чёрные кружевные трусики.
Боди услышал смывающуюся в туалете воду. Ожидая увидеть Пен через несколько секунд, он смотрел на тёмный проход в коридор, и ждал.
Видимо, она вернётся не сразу.
Продолжив чтение рассказа, он почти закончил его к тому моменту, когда услышал, как открывается дверь. Пен медленно и тихо двигалась коридору. Наконец, она вошла в гостиную, нерешительно махнув рукой в знак приветствия.
23
Боди и Пен обмениваются цитатами из лирической поэмы английского поэта Мэттью Арнольда «Дуврский Пляж».