Выбрать главу

— Ну, ведьмы умеют проклинать, верно?

— Так о них говорят, — ответила Мисс Тик дипломатично.

— Вот, а мой отец говорил: от Бабушкиных кляток и небо посинеет.

Мисс Тик легонько кашлянула.

— Клятки, видишь ли, клятки — это не совсем то же самое, что настоящее проклятие. Клятки это скорее «Хрень те в пень, приблуда навозная, тварюка холерная», знаешь? Проклятие больше похоже на «Я надеюсь, что нос твой взорвется и уши твои улетят: одно налево, а другое направо».

— Я думаю, что Бабушкины клятки означали немного больше, — сказала Тиффани с некоторым вызовом. — И она разговаривала со своими собаками.

— Что же она им говорила?

— О, всякое вроде «Кругом, гони, пойдет», сказала Тиффани. — Они всегда делали то, что Бабушка им говорила.

— Это все обычные команды для пастушьих собак, — отмела Мисс Тик доводы Тиффани. — Это не ведьмовство.

— Но все-таки значит — они были не просто собаки, они приходились ей своими, — возразила Тиффани, начиная сердиться. — У ведьм есть животные, с которыми они говорят, и такие животные зовутся своими. Как ваш этот жаба.

— Нет, я сам не свой, — проговорил голос из бумажных цветов. — Я просто слегка своенравный.

— И она знала все травы, — настаивала Тиффани. Бабушка должна быть ведьмой, если даже Тиффани придется ради этого спорить весь день. — Она могла вылечить все, что угодно. Мой отец говорил: она может заставить пастуший пирог встать и замемекать. — Тиффани понизила голос. — Она могла возвращать ягнят к жизни.

В летнюю и весеннюю пору Бабушка Болит редко бывала под крышей. Она вообще почти круглый год ночевала в старой хижине на колесах, которую можно перевозить вслед за стадами. Но первое воспоминание Тиффани о том, как она видела Бабушку в их доме на ферме, было такое: старуха стоит на коленях перед очагом и кладет мертвого ягненка в большую черную печь.

Тиффани тогда вскрикнула, и продолжала кричать. А Бабушка взяла ее на руки, бережно и чуток неуклюже, усадила себе на колени, сказала «тш-ш» и назвала ее «мой маленький джиггит», а на полу Бабушкины собаки — Гром и Молния — наблюдали за ней с песьим изумлением. Бабушка чувствовала себя не совсем в своей тарелке с детьми, потому что они не мемекают.

Когда Тиффани перестала плакать — просто из-за того, что уже не хватало дыхания — Бабушка опустила ее на коврик, открыла печь, и Тиффани увидела, что ягненок ожил.

Когда Тиффани стала немного старше, то узнала: «джиггит» — это «двадцать» на Вэн Тэн Тефера, старинном пастушьем языке для счета. Пожилые люди пользовались им до сих пор, когда пересчитывали что-нибудь особенно важное для себя. Она была двадцатой из Бабушкиных внуков.

А став еще постарше, она узнала о согревании в очаге, который был внутри не обжигающим, просто теплым. Мать оставляла в нем квашню, чтобы взошла на дрожжах, а кот Крысоед любил там спать, иногда на квашне. Это было самое лучшее место, чтобы оживить хилого ягненка, если он родился в холодную ночь и почти насмерть оцепенел. Вот так это получалось. Вовсе никакой магии. Но в тот раз это было магией; и не переставало ею быть, хоть вы и поняли, как она делается.

— Хорошо, но все же это не ведьмовство в полном смысле, — сказала Мисс Тик, снова прервав чары воспоминаний. — Впрочем, не обязательно иметь ведьму в роду, чтобы стать ведьмой. Правда, возможность унаследовать что-то совсем не повредит.

— Вы хотите сказать, как семейный талант? — спросила Тиффани, морща лоб.

— Пожалуй. Но я говорю о ведьминской шляпе, к примеру. Если можешь получить островерхую шляпу от бабушки в наследство, это прекрасно в смысле экономии. Они по ценам — не подступиться, особенно хорошие, которые способны выдержать падение на голову домиков. У Миссис Болит было что-нибудь в этом роде?

— Нет, вряд ли, — сказала Тиффани. — Она вообще редко носила что-то на голове, кроме как в самые сильные холода. Накидывала на голову старый мешок из-под зерна, вроде капюшона. Эм-м… Это считается?

В первый раз выражение Мисс Тик стало не таким кремнево-твердым.

— Может быть, может быть… — сказала она. — У тебя есть братья-сестры, Тиффани?

— Я из шести сестер младшая, — сказала Тиффани. — Сейчас они почти все уже разъехались из дому.

— А после ты стала уже больше не малышкой, потому что у тебя появился славный младшенький братик, — сказала Мисс Тик. — Еще и единственный мальчик в семье, к тому же. Такая радостная неожиданность.

Внезапно Тиффани показалось, что легкая улыбка Мисс Тик выглядит раздражающе.

— Откуда вы знаете про моего брата? — спросила она.

Мисс Тик перестала улыбаться и подумала: «Девочка острая», а вслух сказала:

— Я просто спросила наугад. — Никто не любит сознаваться в том, что подглядывал или подслушивал.

— Вы что, пробуете на мне пихологию? — сказала Тиффани, вспыхнув.

— Я думаю, ты хотела сказать «психологию», — ответила Мисс Тик.

— Все равно, — сказала Тиффани. — Вы думаете, что я его не люблю, потому что родители с ним носятся, избаловали его?

— Да, у меня такая мысль мелькала, — ответила Мисс Тик и перестала смущаться насчет своего подглядывания и подслушивания. Ведьма она или нет, в конце концов. — Мне дало маленькую подсказочку то, что ты использовала его как приманку для склизкой твари.

— Он просто головная боль! — сказала Тиффани. — Он все мое время отбирает, нельзя спустить с него глаз, все время ему надо сластей. По любому, мне пришлось решать быстро.

— Вот именно.

— Бабушка Болит не оставила бы монстров плавать у нас в реке, — сказала Тиффани, не удостоив ответом замечание Мисс Тик. — Будь они хоть из какой книги.

Она бы так не оставила и то, что произошло со старой миссис Йорш, — добавила Тиффани мысленно. Сказала бы свое слово, и люди прислушались бы… К Бабушкиному слову они прислушивались. Она всегда говорила: «Скажи слово за тех, у кого нет голоса».

— Правильно, — сказала Мисс Тик. — Она поступила бы так. Ведьмы решают проблемы. Говоришь, ручей был мелкий там, где выпрыгнула Дженни? Там был Сусуррус?

Тиффани просияла.

— Да! Точно был!

— А. Плохо дело.

Тиффани встревожилась.

— Я смогу остановить это?

— А вот сейчас ты и впрямь произвела на меня некоторое впечатление, — сказала Мисс Тик. — Ты сказала: «я смогу?» а не «кто-то сможет?» или «сможем ли мы?» Это правильно. Ты умеешь принимать ответственность на себя. Хорошее начало. И умеешь сохранять хладнокровие. Но — нет, остановить это ты не сможешь.

— Дженни Зелензуб я смогла отметелить!

— Удар наудачу, — сказала Мисс Тик. — Поверь мне, на узкой дорожке могут появиться те, кто хуже Дженни. Здесь вот-вот начнется вторжение массированного типа, ты мне поверь. И хотя ты неглупа, девочка моя, шансов у тебя как у одного из ваших ягнят в ночной буран. Ты не лезь в это. Я попробую раздобыть подмогу.

— Что? У Барона?

— Помилуйте, разумеется, нет. Какой с него прок.

— Он ведь наша защита. Моя мать говорит, — сказала Тиффани.

— Да? Кого же против? — Сказала Мисс Тик. — Я хочу сказать, против кого?

— Ну, против, знаете… против нападения, видимо. Против других баронов, мой отец говорит.

— Армия у него большая?

— Ну, сержант Робертс, Кевин и Невилл, и Тревор, — сказала Тиффани. — Мы все их знаем, они в основном на охране замка.

— Кто-нибудь из них владеет магическими силами? — спросила Мисс Тик.

— Я однажды видела, как Невилл делал фокусы с картами.

— Это ух на вечеринке, но не ах даже против Дженни, — сказала Мисс Тик. — А нет ли здесь др… Есть ли тут ведьмы вообще?

Тиффани помедлила.

— Была старая миссис Йорш, — проговорила она. — Да. И жила в странном доме, одна.

— Хорошее имя, — сказала Мисс Тик. — Правда не поручусь, что прежде слышала. Где она?

— Замерзла в снегу прошлой зимой, — медленно проговорила Тиффани.

— А сейчас расскажи мне то, чего недосказываешь, — произнесла Мисс Тик, ее голос был как лезвие ножа.

— М-м… Она пришла побираться, так люди думали, но ей никто не открывал, и… м-м… тогда ночь была холодная, и… она замерзла.