Выбрать главу

Я смотрю на подругу. По-настоящему смотрю. Огненно-красная лента у нее в волосах сменилась розовой, пропал привычный облик бледной эмо-девочки в черном наряде, кожа обработана спреем с оттенком загара, платье в блестках, волосы кудряшками… Стандартный набор барышни-клона из школьной верхушки над какими она сама всегда смеялась. И все-таки, несмотря на новый наряд, новых друзей и прочее, я Хейвен не виню. Она сейчас сама за себя не отвечает. Хоть и есть у нашей Хейвен привычка выбрать себе объект для восхищения и подражать ему напропалую, но и свои принципы у нее тоже есть, я знаю. Вот уж с кем-с кем, а с компанией Стейши и Хонор она никогда в жизни не хотела водиться.

Увы, от понимания не становится легче. И ведь знаю, что все бесполезно и ничего уже не изменишь, а все-таки говорю:

— Как ты могла с ними подружиться? После всего, что они мне сделали…

Я встряхиваю головой — неужели Хейвен не понимает, как мне больно?

Ее ответ я слышу за секунду до того, как он прозвучал вслух, но это нисколько не смягчает удар.

— Они тебя толкали? Может, подножку поставили чтобы ты свалилась на эту стойку с барахлом? Ты же сама грохнулась, правда?

Хейвен смотрит на меня, изогнув брови и поджав губы. Сощуренные глаза уставились прямо в мои. А я стою как оглушенная. Горло свело так, что я не смогла бы заговорить, даже если бы попыталась.

— Да ладно тебе, не ной! — морщится Хейвен. — Люди просто посмеяться хотели. Тебе самой станет лучше, если не будешь так серьезно относиться к себе и ко всему, что происходит вокруг! Ну правда, Эвер, что за нафиг? Надо учиться жить. Ты подумай об этом, ладно?

Она отворачивается и мигом растворяется в толпе школьников, стремящихся к общему столу в новообретенном единстве, а я бросаюсь к воротам.

В самом деле, зачем себя мучить? Оставаться в школе только для того, чтобы наблюдать, как Деймен заигрывает со Стейшей, а мои собственные друзья обзывают меня чокнутой? Кому нужны пресловутые сверхспособности, если ими не пользоваться — например, для того, чтобы прогуливать школу?

— Уже уходишь?

Я иду дальше, будто не слышу голоса за спиной. Вот уж с Романом сейчас совсем не хочется разговаривать.

— Эвер, серьезно, подожди! — Смеясь, он ускоряет шаги и вдруг оказывается рядом со мной. — Где пожар?

Я отпираю машину и, скользнув за руль, захлопываю дверцу — но Роман успевает ее придержать, подставив ладонь. Я знаю, что я сильнее и, если захочу, вполне могу закрыть дверцу и уехать. Если я до сих пор этого не сделала, так только потому, что все еще не привыкла к своей бессмертной силе. И хотя Роман мне не нравится, все же не хотелось бы, чтобы он по моей вине лишился руки.

Такие методы лучше приберечь на крайний случай.

— Извини, мне правда нужно ехать.

Я дергаю дверцу на себя — Роман только крепче вцепляется в нее. И сопоставив его усмешку с неожиданной силой пальцев, ухватившихся за дверь, я ощущаю, как что-то тоскливо сжимается под ложечкой. Две вроде бы не связанные между собой вещи подтверждают худшие мои подозрения.

Но тут он подносит к губам банку с содовой, рукав задирается, и видно запястье — чистое, без всяких татуировок с изображением уробороса — змеи, пожирающей собственный хвост, мистического символа, которым отмечены бессмертные, ступившие на плохую дорожку. Не сходится!

Мало того, что он ест и пьет, как простые смертные его аура и мысли всякому видны (ну, не всякому, так, по крайней мере, мне). Ужасно не хочется признавать, но никаких внешних признаков зла на нем тоже нет. И как посмотришь на все это в целом, становится очевидным что подозрения мои не только параноидальны, но еще и необоснованны.

Отсюда следует, что Роман — не зловещий бессмертный негодяй, каким я его считала.

А отсюда, в свою очередь, следует, что не из-за его козней меня бросил Деймен, не из-за него от меня отступились Майлз и Хейвен. Нетушки, во всем виновата я сама.

Факты говорят об этом — а я все равно не могу смириться.

Потому что, стоит мне еще раз посмотреть на Романа, и сердце начинает колотиться, живот сводит, наваливаются страх и тревога. Я не верю, что он — простой английский паренек, который совершенно случайно оказался в нашей школе и непонятно с чего влюбился в меня.

Одно я знаю точно: все было хорошо, пока не появился Роман.

А после его появления все стало очень плохо.

— Завтрак пропускаешь, да?

Я делаю гримасу. И так ведь все ясно. Не стану тратить время, отвечая на дурацкий вопрос.

— Вижу, у тебя еще есть одно место в машине. Я присоединюсь, если ты не против?

— Вообще-то я против. Так что будь добр, убери руку.