— О Шакал, мой добрый Шакал! Захлопни дверь! Скорей захлопни дверь, мой добрый Шакал!
Шакал услышал мольбу своего друга, молнией метнулся к двери и едва захлопнул ее, как дверь содрогнулась от страшного удара. Когда понуро приплелась Собака, еле переводя дух от усталости, Шакал твердо заявил:
— Хоть ты и друг мне, скажу начистоту: не миновать тебе лютой смерти. И помни — я помог тебе в последний раз. Стянешь кость — поплатишься!
— Не сердись, Шакал! Клянусь, не взгляну больше на кость!
— Сдержишь слово — цела останешься,— проворчал Шакал.
Но бедная Собака не сдержала слова, и немудрено. Через пару дней Львица притащила молодую антилопу, и Собака, подавая щедрой хозяйке кушанья, снова утаила от нее аппетитную мозговую косточку. Львица отобедала, соснула и отправилась на охоту. Шакалу она строго-настрого наказала не забывать про львят.
Хозяйка ушла, верный Шакал принялся нянчить львят, а жадная Собака ухватила кость и — прямиком в лес. На этот раз она забралась в самую чащобу. А Шакал тем временем удостоверился, что львята разгулялись, спать их не уложишь, и вывел их за порог. Львята бегали, прыгали, резвились. Шакал уселся неподалеку от двери. Слышит — снова Собака кричит:
— Шакал, Шакал, добрая душа, поскорей захлопни дверь! Берегись кости, поскорей захлопни дверь!
— Ха-ха-ха,— засмеялся Шакал.— Ты снова за старое? Поздно, мой друг, слишком поздно, львята гуляют У дома.
Взглянул Шакал в небо — прямо на него летит кость с бешеной скоростью. Она просвистела у него над головой и в тот же миг сразила насмерть Львенка. Только тогда сообразил Шакал, что натворила Собака и до какой беды довела его собственная беспечность. Нет у него больше крова, надо поскорей уносить ноги из львиного логова.
Подошла Собака, увидела мертвого львенка и жалобно заскулила.
— Эх ты,— молвил Шакал с укоризной.— Смотри, глупая, какая беда стряслась из-за твоей жадности. Скули, скули, как проведает хозяйка про мертвого львенка, еще не так заскулишь! Да и мне здесь оставаться опасно. Жить мне отныне в лесной норе или в горной пещере. А ты куда денешься?
— Еще не знаю. Беги, если хочешь, помирай с голоду. Я найду что-нибудь получше тесной норы или холодной пещеры. Я люблю тепло, огонь в очаге, запах жареного мяса. Ищи себе холодную нору, мне она не подходит! Шкура у меня слишком тонкая и нежная для бесприютной жизни бродяги.
— Ты слышишь рык? — вскричал Шакал.— Это хозяйка голос подает. Прощай, мой друг! Сегодня ночью Львица спустит с тебя шкуру.
Шакал, не теряя времени понапрасну, убежал в лес и с тех пор стал бродягой. Он полюбил сумерки и ночную тьму. В эту пору и слышен его вой. Шакал — большой себялюбец и трус. У него не хватает смелости самому убить зверя. Жадно облизываясь, он выжидает в сторонке, пока Лев или Леопард насытятся своей добычей, а с него довольно и объедков.
Оставшись одна, Собака подумала: у страха глаза велики, посмотрим, что будет дальше, так ли уж страшна опасность. Затащила она львят — живого и мертвого — в логово и ходит себе как ни в чем не бывало, хозяйку дожидается.
Вскоре явилась Львица. Собака, подобострастно виляя хвостом, заюлила, желая угодить хозяйке.
— Где Шакал? — сразу спросила Львица.
— Не прогневайся, госпожа, он еще не вернулся. Пошел навестить друзей и родственников, уж очень давно с ними не видался,— отвечала Собака.
— Тогда ты ступай за малышами. Наверное, проголодались, бедняжки, а меня распирает от молока.
Собака с готовностью побежала выполнять приказ, а сама подумала: ну вот, теперь гляди в оба. Принесла она львенка и положила возле матери.
— Неси другого, да поскорей,— приказала Львица.
— Сию минуту, госпожа.
Собака утащила насосавшегося молока львенка и через некоторое время приволокла его опять. Но сытый львенок и не притронулся к матери.
— Другого неси, бестолковая,— рассердилась Львица, видя, что львенок не хочет есть.
— Я и принесла другого, госпожа,— слукавила Собака.
— Почему же он не сосет? — допытывалась Львица.
— Может, у него в животике еще обед не переварился?
— Куда подевался Шакал? Не вернулся? Шакал! Шакал! Где ты? — громко крикнула Львица.
— Я здесь, госпожа! — истошно завопил Шакал из своего убежища в лесу.
— Немедленно возвращайся! — рявкнула Львица.
— Иду, госпожа, иду,— донеслось издалека: перепуганный Шакал услышал грозный рык хозяйки и побежал в другую сторону.
— Что случилось с этим тупицей? Как он смеет ослушаться меня? — возмутилась Львица и приказала: — Отнеси малыша в колыбельку.
Собака засуетилась, но Львица уже заподозрила что-то неладное и крадучись пошла за ней в глубину логова, где стояла колыбель. Собака уложила живого львенка рядом с мертвым и собралась уйти, да приметила в дверях грозную хозяйку. Глаза ее сверкали гневом. Собака поняла, что Львица узнала правду. Страх придал Собаке резвости, она стрелой пронеслась между ног хозяйки и вылетела из львиного логова. Со страшным ревом Львица кинулась вслед беглянке, а та, чуя смерть за спиной, мчалась во весь опор. Львица почти настигла ее, но беглянка метнулась в сторону, за деревья. Львица — за ней, но Собаке все же удалось оторваться от нее на несколько прыжков. Собака прощалась с жизнью, да вдруг увидела прямо перед собой нору бородавочника и вмиг нырнула в нее. Перед Львицей мелькнул лишь кончик собачьего хвоста. Нора была слишком узкой. Львица не могла туда пролезть. Она разрыла вход и совала туда то одну, то другую лапу, чтобы ухватить свою жертву когтями. Да вот беда — нора была узкая, длинная и уходила далеко в глубь земли. В конце концов Львица опомнилась от гнева и прекратила тщетные попытки вытащить беглянку из норы.
Огляделась Львица и увидела Мартышку. Та сидела на суку большого дерева и с любопытством наблюдала за ней.
— Спускайся, Мартышка,— властно сказала Львица.— Посиди у норы, постереги мою служанку-убийцу, а я соберу сухой травы и выкурю ее оттуда.
Мартышка повиновалась, слезла с дерева и уселась у входа в нору. Сидит и думает: если Собака выскочит из норы, мне с ней не совладать. И Мартышка попросила Львицу покараулить нору, пока она принесет большой камень, чтоб надежно заложить вход. Приволокла Мартышка камень, и Львица приказала:
— С места не сходи до моего прихода. Я скоро вернусь, она от меня не уйдет.
Львица оставила нору под присмотром Мартышки, собрала целую копну сухой травы и побежала домой за огнем. Теперь оставалось поджечь траву, и Собака задохнется он дыма.
Тем временем Собака на всякий случай уселась неподалеку от входа. Она слышала, какой приказ отдала Львица Мартышке, слышала и то, что Мартышка завалила вход камнем, а Львица собиралась выкурить ее из норы удушливым дымом. Значит, останься она в своем укрытии, надежды на спасение нет. Подползла Собака к камню У входа и прошептала:
— Мартышка, выпусти меня отсюда. Этому не бывать,— отвечает Мартышка.
— Мартышка, Мартышка, почему ты такая злая? Я же тебе ничего плохого не сделала. Почему ты сторожишь меня и не даешь убежать?
— Я всего-навсего выполняю приказ. Львица повелела:
«Сиди здесь и карауль Собаку, чтоб не убежала». Я должна исполнить ее волю, иначе мне несдобровать, и ты это знаешь.
— у тебя жестокое сердце, Мартышка,— молвила Собака,— а я-то думала, что только львы бахвалятся своей жестокостью. Дай бог тебе когда-нибудь испытать такое горе, как у меня. А перед смертью я, пожалуй, скажу тебе одно словечко. Придвинься поближе, а то не услышишь.
Мартышке было интересно узнать, что за словечко такое скажет Собака, заглянула она в щелку, а Собака, не будь глупа, кинула ей в любопытные глаза горсть песку. Мартышка враз ослепла. Пошатываясь, отошла она в сторонку и принялась протирать глаза. Собака же уперлась передними лапами в камень, собралась с силами и отвалила его. Потом быстро огляделась и умчалась, словно ветер,— подальше от проклятого места.