– Я случайно… – она столкнулась спиной с зеркалом, по-прежнему отстраняясь, но было некуда, а он наступал властно:
– Была ли у тебя близость с мужчиной – вот о чём всё это время думаю я, – хрипло шептал он, зачаровывая своим голосом и не давая пути к отступлению, – Ещё думаю о том, как сильно хочу, чтобы одеяло снова пахло тобой, а оно ведь пахло, но перестало. Хочу, чтобы это зеркало тебя запомнило такой… – он резко схватил её и властно развернул лицом к отражению, которое было не столько испуганно, сколько покорно. Девушка внимательно наблюдала за руками Ксандра: одной он очень плотно держал её за талию, а другой освобождал от одеяла, – Ведь ты совершенна, я никогда не встречал женщин хоть отдалённо тебя напоминающих, – шептал он ей томно, а рукой скользил от статной шеи к ложбинке между грудей, которые прикрывала свободная льняная рубаха с глубоким вырезом, в которой спала Квин. Рука мужчины с трепетом провела по выпуклости в вырезе, спустилась вниз по ткани к пупку, и он сделал шаг ближе, прижимаясь всем телом к покорной девушке, которая пристально за всем этим наблюдала уже тяжело дыша, – И главное, что меня мучает: избавлюсь ли я когда-нибудь от мысли, что ты можешь быть моей?
Он сказал это и закрыл глаза, вдыхая запах волос Квин с жаждой. Она пахла копотью и свежестью одновременно, но то был приятный запах. Всё его тело изнывало от волнения, жилы налились кровью, демонстрируя мускулистое жилистое тело в ещё более выгодном свете, но Квин молчала и лишь смотрела на него, а он чувствовал, как она напряжена:
– Скажи что-нибудь… – хмыкнул он, но на лице отразилась грусть, – Я могу уйти, если ты захочешь, могу охранять тебя, держась на расстоянии, могу быть рядом, но я не могу больше делать вид, что не думаю о тебе.
Она повернулась к нему, не убирая его рук со своего тела, а сама осторожно потянула за шнурок на широком вырезе своей ночной рубахи:
– Даже если ты меня предашь, – прошептала она, пристально глядя мутными от желания глазами на мужчину, – Будь ты даже следующим демоном, который меня убьёт… ты – единственный человек на земле, которому я хочу принадлежать. Не хочу, чтобы ты уходил, тем более, что мы в твоём доме.
– Я и не смог бы уйти от тебя далеко, – он склонился над её губами и не сдержал стон, когда их губы встретились.
Страсть захлестнула их с головой, погружая в океан удовольствия и неизведанной до этого момента энергетики. Квин была раскрепощённой и порочной, отдавая всю себя, а Ксандр брал её без остатка мужественно и требовательно, но и давал взамен всё, что мог. Это было родство душ, откровение, доверие, похоть во всей первозданности, концентрат удовольствия, которое отражало и впитывало напольное зеркало в резной деревянной раме. Квин позволяла её любить, а Ксандр этого жаждал снова и снова, не насыщаясь.
Они перешли с половиц у зеркала на кровать и снова погрузились в удовольствие, еле переводя дыхание, а деревянные поверхности скрипели и трещали от их напора. Крики и стоны удовольствия наполнили долину на продолжительное время, а магия бушевала от всплеска эмоций, пока сон не одолел любовников.
Квин проснулась в его руках и долго смотрела как он спит.
– Я чувствую, – прошептал Ксандр, не открывая глаз, – Как чувствовал, что будет гроза.
– М? – проурчала она, – Что чувствуешь?
– Тебя. – он открыл глаза и смотрел серьёзно, – Надеюсь, что это не закончится.
– Опасно такое говорить женщине, которая может мстить за разбитое сердце.
– Если в её сердце тоже, что и в моём, то оно никогда не разобьется.
Она замерла и задержала дыхание, грустно смотря на его лицо, гладя его с нежностью:
– Мне было очень хорошо с тобой, и я немного пьяна от того, что было этим утром. Только поторопившись с выводами, ты рискуешь сделать мне очень больно, ведь, когда эффект от нашей близости пройдёт, ты можешь разочароваться.
– Квин… моя искорка, – позвал он с трепетом, – Ты разрешила мне охранять наш общий дом, но не можешь разрешить мне быть с тобой рядом?
– Я боюсь, – растерянно замотала головой она, – Ты знаешь кто я, – в её глазах отражался искренний испуг, – Те, кто пришли сюда, зовут меня Акашей. Я держусь вдали от людей, потому что они делают мне больно, а мне нельзя страдать, иначе будет катастрофа. Ты ведь знаешь о чём я говорю, ведь в тебе тоже я чувствую первозданность магии. Ты мужчина, я знаю твою потребность, но… не надо обещать того, чего не сможешь выполнить лишь из-за того, что было этой ночью.
– Это не будет пустым обещанием: я буду рядом.
– Пожалуйста, не надо… – она мотала головой, – Я вынесу это от кого угодно, но только не ты…