Исследователь научного творчества Марата Г.К. Цверава об этом периоде в его судьбе писала: "Честолюбивому Марату все труднее становилось жить и заниматься любимой работой в Париже". Еще бы! Столичные академики не давали Марату никакого спуску и вдобавок сделали все, чтобы помешать ему занять почетное кресло президента Мадридской Академии наук, куда его приглашали. Что же оставалось делать в такой ситуации раздавленному и отверженному отечеством ученому? Только одно: оставить науку и серьезно заняться политикой, что он, собственно, и сделал, возглавив борьбу народа с правительством. А когда французская революция победила и Марат пришел к власти сам, вот тут-то его бывшим научным врагам и показалось небо с овчинку! Какова же была месть Марата? Первым делом он публикует большую разоблачительную статью "Современные шарлатаны, или Письма об академическом шарлатанстве", где не без желчи рисует словесные портреты многих видных членов знаменитой парижской научной цитадели и характеризует их труды.
Например, Ж.Л. Д'Аламберу Марат ставит в вину то, что тот тридцать лет назад "обрубил" ему руки, не позволив сотрудничать в "Энциклопедии"… Каких только оскорбительных выпадов в свой адрес не наслушался бедный Д'Аламбер! Впрочем, почему бедный? С его-то умом он должен был, участвуя в травле Марата, понимать, что в природе все стремится к равновесию. Марат, кстати, не скрывал истинных мотивов своей атаки, честно сказав о Д'Аламбере: "…он причинил мне сильную боль, от которой мое сердце сжимается и сейчас". Не обошел Марат вниманием и другого своего бывшего хулителя, итальянца А. Вольта, который занимался пионерскими исследованиями природы электричества. И вот почему. В 1782 году Вольта, будучи проездом в Париже, посетил лабораторию Марата и познакомился с результатами его работ по электричеству. Результатом этого посещения стал уничтожающий вердикт, вынесенный Вольта Марату. Ну разве такое проходит бесследно? Через 10 лет в своем памфлете Марат, уже облаченный властью, "отоспался" за это научное избиение сполна.
Но только ли в мести было дело? Марат, как и все люди, имеющие ярко выраженные физические изъяны, страдал явным комплексом неполноценности. Его маниакальная направленность просматривалась с самого начала. А с приходом к власти она дала о себе знать "полным цветом". Марат, как и Иван Карамазов (персонаж известного романа Ф. Достоевского — С.Б.) пришел к убеждению, что человеку "все дозволено". Вплоть до убийства. Именно так охарактеризовал его видный русский историк Н.И. Кареев в одном из последних своих трудов. Справедливо ли охарактеризовал? Думается, да. Ведь Марат в числе других французских революционеров стал первым идеологом репрессий, которые допустил по отношению ко многим замечательным ученым. Это он предъявил им шаблонное обвинение в "недостаточной ненависти к королю". (Кстати, и к знаменитому Лапласу была применена эта абстрактная формулировка.) Это он послал в 1794 году на гильотину великого Антуана Лорана Лавуазье, основоположника химической науки. Многие видные деятели науки по властной указке Марата были брошены в тюрьмы как преступники.
Обуреваемый испепеляющей жаждой мщения Марат в конце концов добился почти невозможного: он убедил Конвент распустить Парижскую Академию и аналогичные структуры в других городах. Это была жестокость "в кубе": Руанской Академии наук не помогла при затеянном Маратом разгроме даже премия, которую она когда-то выдала ему за пионерские работы по поиску возможностей использования электричества в медицине. Вот как дорого обошлось французской науке памятливое сердце ее изгоя — Марата!
"Заслуживают высылки… в заграницу"
Месть несостоявшегося ученого — самая страшная месть. Это нетрудно понять после другой социальной революции, потрясшей уже российскую землю. Вождь пролетариата В.И. Ленин, по свидетельству очевидцев, мог бы сделать огромные успехи в области философии и юриспруденции. Однако, ввязавшись в политическую борьбу, он оставил свои намерения серьезно заниматься наукой. Но несбывшиеся надежды томили Ильича. Наконец, он не выдержал и разразился философской статьей "Материализм и эмпириокритицизм", которая, естественно, получила самую отрицательную оценку в кругу специалистов. В последние годы жизни Ленин снова возвращается к своей нереализованной страсти, но уже в лице лидера первого в мире пролетарского государства. Он издает знаменитые "Философские тетради", которые принимаются очумелым народом "на ура".
Как Марат пустил в свое время "по ветру" Парижскую Академию наук, так через многие десятилетия и Ленин расформировал "буржуазную" российскую Академию, допустив неслыханный террор по отношению к научной интеллигенции. Особую неприязнь у него вызывали прежние собратья и соседи по студенческой скамье: философы, психологи, социологи, юристы. Интеллектуальный потенциал России, ее элита была в буквальном смысле слова сослана на рабфаки, и ее лучшие представители оказались в несвойственной им роли примитивных просветителей и толкователей "усеченной" и подогнанной под массы системы знаний. Трагедию этого "сокрушенного" интеллекта в лице молодого русского историка гениально отразил Мариенгоф в своем произведении "Циники". Высокообразованный Ленин то ли из мести, то ли из каких иных побуждений распорядился и на высокие ответственные посты в науке преимущественно назначать выходцев из рабоче-крестьянской среды.
Исключения были допущены только по отношению к физиологу И.П. Павлову, кораблестроителю А.Н. Крылову, естествоиспытателю К.А. Тимирязеву. Но что, кроме величайших потерь в профессиональном и нравственном смысле могло повлечь за собой массовое наступление армии "шариковых" на якобы мешавших революции "Преображенских"? Последствия этого "марш-броска" известны. Один из ярчайших и непродажных представителей русской философской мысли H.A. Бердяев охарактеризовал эти губительные процессы по ликвидации лучших умов так: "Положение в мире интеллекта и его представителей, интеллигенции, делается все более угрожающим. Независимость мысли, свобода духовного творчества отрицаются могущественными движениями нашей эпохи. Современные поколения и их вожди не признают руководящего значения интеллекта и мысли…" Все случилось по-писаному: продолжая дорожить вековыми традициями и не желая расставаться с прежними верованиями и идеалами, многие блестящие мыслители начала XX века с их благородными порывами особенно остро почувствовали безысходность собственного положения, потихонечку заполняя безразмерный стан "заклятых врагов" и отщепенцев честного советского общества.
В 1922 году был вероломно изгнан за пределы родины вместе со всеми членами своего философского кружка неугомонный Бердяев. История повторялась в самом ее дурном проявлении. Не точно ли так же тысячелетия назад изгоняли с родных мест Аристотеля, Пифагора, Анаксагора, Протагора… Да и один ли Бердяев пострадал? Наряду с ним "официальными" изгоями стали такие ученые, как Н.О. Лосский, С.Л. Франк, С.Н. Булгаков, Л.П. Карсавин, И.А. Лапшин, Ф.А. Степун… Легче, наверно, назвать тех философов, кому позволили остаться в стране (Г.Г. Шпета, П.А. Флоренского, Г.И. Челпанова) и которых "приголубили", разумеется, не без накинутого на рот платка. Шпета, например, посадили "философствовать" в кресло вице-президента Российской Академии художественных наук, Флоренский не по своей юле "переключился" ка физико-технические проблемы, Челпанов занялся историей и психологией. Но была ли судьба этих обласканных вождем мирового пролетариата ученых лучше, судите сами. Все они после смерти Ильича были поочередно уничтожены в сталинский период великомасштабных репрессий. Сталина за "неслыханное" преступление даже вынесли потом из Мавзолея. Но разве он сам все это затеял? Да нет. Это несостоявшийся ученый Ульянов-Ленин первым наглядно на деле показал, как следует осуществлять месть, имея под собой государственное кресло. Именно с его "мягкой" подачи вся русская философия была безжалостно выхолощена, разгромлена и выброшена на задворки истории.
Красный террор не обошел, пожалуй, представителей ни одной из научных дисциплин. По команде свыше наряду с философами отбывали в чужие края академики и доктора физико-математических, биологических, химических, исторических, филологических, юридических и экономических наук. Загоняя их в железнодорожные вагоны и на палубы пароходов, "комплексующая" власть одних выдворяла из страны на ненавистный ей Запад, других поселяла на Севере и Дальнем Востоке "новой" России. Добро бы ссылали убийц и насильников! Но караваны ссыльных ученых, гонимых на Соловецкие острова и в глухую Сибирь? До такого кощунства не доходило, пожалуй, ни одно государство в мире.