— Я этого не допущу! Послушай. Может, ты знаешь отсюда какую-нибудь дорогу покороче. Что-нибудь вроде тайных проходов через чердаки или… ну, ты знаешь.
Мальчик посмотрел на девочку. Ее глаза стали большими и круглыми.
— Тант! — прошептала она. — Чарльз хочет спрятаться!
— Совершенно верно! — сказал Форрестер. — Ну так что, сынок? Ты должен знать какое-нибудь потайное место. Как всякий мальчик.
— Чарльз! — ответил тот. — Разумеется, знаю… но ты уверен…
— Уверен, уверен, — перебил его Чарльз Форрестер. — Пошли. Куда?
Мальчик капитулировал.
— Следуй за мной. И ты, Тант!
Они забежали в какое-то здание. Форрестер оглянулся назад, но не заметил Хайнзлихена с дополнительными именами. Он был напуган. Но на улице виднелась только реанимационная машина… да человек в ее кабине, наблюдавший за ним с явным недоумением и недовольством.
Когда он очутился в своем кондоминиуме, дети уже вернулись домой, где ждали возвращения матери. Форрестер проскочил в свою комнату и тщательно запер за собой дверь.
— Джоймейкер, — сказал он, — ты был прав. Признаю. Зачитывай сообщение и помедленнее, чтобы я мог в нем разобраться.
— Человек Форрестер, — ответил джоймейкер, — слушайте сообщения. Винченцо де Ангостура предлагает вам свои услуги, но не будет вам больше звонить, согласно уставу Ассоциации юристов. Тайко Хираниби считает, что был понят неправильно и предлагает личную встречу. Эдна Бенсон шлет вам свои объятия. Пакет прилагается. Вы готовы принять объятия?
— Минутку, оставим это на потом. Есть еще что-нибудь важное?
— Человек Форрестер, у меня нет необходимых параметров для определения.
— Да, плохой помощник, — сказал Форрестер, вздохнув. — Дай мне виски, пока я буду думать. Лучше джин с тоником.
Он дождался стакана и сделал из него большой глоток.
Нервы его немного успокоились.
— Хорошо, — сказал он. — Что там за пакет?
— Пакет лежит на столике, Человек Форрестер. Это конверт. Приблизительно девять на двадцать пять сантиметров, толщиной в полсантиметра, весом около одиннадцати граммов. Надпись: «Мистер Чарльз Далглейш Форрестер, номер социального страхования 145-10-3088, последний адрес при жизни: Далсимер Драйв, 252, Эванстон, Иллинойс. Скончался от ожогов 16 октября 1969 года. Доставить в момент оживления. Содержание неизвестно».
— Хм-м. Это все, что там сказано?
— Нет, Человек Форрестер. Есть почтовые отметки. Я постараюсь их расшифровать: сигма, трифаза, точка, ноль, алеф, парафраза…
— Хватит. Есть там еще что-нибудь по-английски? Чтобы было мне понятно.
— Нет, Человек Форрестер. Есть следы карбонизации. Небольшие пятна, возможно, отпечатки пальцев. На пакет была пролита антикоррозийная жидкость..
— Знаешь, джоймейкер, — заметил Форрестер, — у меня появилась замечательная идея. Почему бы мне этот пакет не открыть. Так где, ты говорил, он находится?
Вскрыв конверт, он обнаружил в нем письмо от своей жены.
Форрестер смотрел на него и чувствовал, как в глазах появляются слезы. Почерк был ему незнаком. Подпись гласила: «Всегда твоя Дороти». — Но буквы были дрожащими, старческими. А как она гордилась своим каллиграфическим почерком! Читать письмо Форрестеру было невыносимо трудно.
«Дорогой Чарльз!
Это, кажется, уже десятый или одиннадцатый раз, как я пишу тебе письмо. Я пишу тебе всякий раз, когда у меня неприятности или плохие новости, как будто это может иметь отношение к тебе в будущих столетиях, которых пройдет так много. Это не твои неприятности, разумеется. Они касаются только меня.
Должна сказать, что жизнь не была ко мне слишком сурова. Я помню как была с тобою счастлива. Мне ужасно тебя не хватало. Но должна признаться, что я к этому приспособилась.
Я знаю, ты захочешь узнать о своей смерти и, вероятно, люди, окружающие тебя там, не смогут рассказать об этом (я думаю, что тебя оживят, тогда я в это не верила, но недавно узнала об успешных экспериментах).
Ты погиб в огне во время пожара на Кристи-стрит, 16 октября 1969 года. Доктор Тэн Эйк, работающий на „Скорой помощи“, дал заключение о твоей смерти и с большим трудом уговорил нас использовать реанимационную машину для твоего замораживания. Не было глицерина для перфузии, но пожарные, ты был бы рад узнать это, пошарили по карманам и скинулись на несколько бутылок бурбона, который и использовался как буферный раствор (если ты страдал от похмелья после воскрешения, то теперь знаешь почему).