Дэмиен посмотрел на Лорена, который полностью погрузился в разговор, и позволил взгляду медленно пройтись по знакомым чертам, по холодному выражению лица, увенчанному золотом. Он переспросил:
— Встретил?
— Чарльз сказал: «Представь себе самого дорого питомца, которого ты когда-либо видел, и удвой цену.»
— Неужели? — отозвался Дэмиен.
— Разумеется, Чарльз сразу же понял, кто это, потому что он не мог скрыть свое царственное поведение и благородство духа.
— Разумеется, — сказал Дэмиен.
На другом конце стола Лорен задавал вопросы о культурных различиях в торговле. Виирийцы любят ткани с узорами и красками, плетением и украшениями, говорил Чарльз, а Акиэлоссцы уделяют пристальное внимание качеству, и их текстильные изделия действительно более утонченные, так как каждое достоинство ткани раскрывается в обманчиво простом стиле. В некотором смысле торговать здесь труднее.
— Может быть, вам удастся убедить Акиэлоссцев носить рукава. Тогда вы будете продавать больше ткани, — сказал Лорен.
Все вежливо рассмеялись над шуткой, и затем мысль промелькнула на паре лиц, как будто юный кузен Чарльза совершенно случайно наткнулся на неплохую идею.
Их люди ночевали в казармах. Дэмиен-компаньон проверил солдат и повозки и увидел, что Йорд с большинством остальных уже легли спать. Гийон тоже ночевал в казарме. Паскаль храпел. Лазар и Паллас делили одно одеяло. Никандрос не спал и вместе с двумя солдатами охранял повозку, в которой оставались Йокаста и жена Гийона Луаз.
— Все тихо, — доложил Никандрос.
Один из слуг из гостиницы вышел со светильником в руке и пересек двор, чтобы сказать Лэмиену, что его комната готова — вторая дверь направо.
Он последовал за светом светильника. Внутри гостиницы было темно и тихо. Чарльз и его компания ушли, и лишь последние угольки догорали в жаровне. У каменной лестницы, тянущейся вдоль стены, не было перил, что было характерно для Акиэлосской архитектурной традиции, но требовало определенной трезвости от поднимающихся по ней господ.
Он поднялся по ступеням. Без светильника коридор был погружен в полумрак, но Дэмиен нашел вторую дверь направо и открыл ее.
Комната была уютной и простой, с каменными оштукатуренными стенами и камином, в котором горел огонь. В ней стояли кровать, стол с кувшином, в двух небольших окнах с глубокими подоконниками стекла были непрозрачными, но внутри комната хорошо освещалась. Горели три свечи: излишество, окутывающее комнату теплым свечением.
Лорена окружал ореол света этих свечей, и он казался сделанным из слоновой кости и золота. Он только что вымылся, и его волосы обсыхали. Он переоделся из Акиэлосского хлопка в свободную Виирийскую ночную рубашку со свисающей шнуровкой. Еще он стащил все постельное белье с маленькой кровати, сделанной в Акиэлосском стиле, и свалил его перед камином, подложив к небольшому тюфяку еще один чистый матрас.
Дэмиен посмотрел на постельные принадлежности и осторожно сказал:
— Работник гостиницы отправил меня сюда.
— По моему указанию, — ответил Лорен.
Он подошел ближе. Дэмиен почувствовал, как заколотилось его сердце, несмотря на то, что он замер и старался не делать никаких опасных предположений.
Лорен сказал:
— Это наша последняя возможность спать на настоящей кровати, пред тем как мы пойдем к Твердыне Королей.
Дэмиен не успел ответить, что Лорен разобрал кровать, потому что в этот момент Лорен прижался к нему. Руки Дэмиена машинально поднялись, чтобы обхватить Лорена за талию через тонкую ткань ночной рубашки. Они целовались, и пальцы Лорена скользнули в волосы Дэмиена, наклоняя его голову. Он чувствовал контраст пота и грязи трехдневной поездки рядом с чистой, свежей кожей Лорена.
Но Лорену было все равно; казалось, ему это даже нравилось. Дэмиен прижал его к стене и целовал в губы. Лорен пах мылом и чистым хлопком. Пальцы Дэмиена сжали его талию.
— Мне нужно помыться, — шепнул он Лорену на ухо, коснувшись губами нежной кожи прямо за ним.
Они снова целовались глубокими, горячими поцелуями.
— Так иди и помойся.
Дэмиен почувствовал, как Лорен оттолкнул его, и посмотрел на Лорена через образовавшееся пространство. Прислонясь к стене, Лорен подбородком указал на деревянную дверь. Его золотистые брови изогнулись.
— Или ты ждешь, что я буду тебе прислуживать?
В смежной комнате Дэмиен обвел взглядом мыла и чистые полотенца, большую деревянную бадью, наполненную горячей водой, от которой поднимался пар, и небольшой черпак рядом с ней. Все было устроено заранее — слуга принес полотенца и наполнил бадью горячей водой. На самом деле, это свидетельство планирования было очень в духе Лорена, хотя Дэмиен никогда раньше не замечал подобного планирования от Лорена в таком контексте.