Ничего утешительного обнаружить не удалось. По звуку я определила, что стекло состоит из прозрачного пластика. Чтобы убедиться, что окно не разбить, я схватила стул и стала яростно стучать по нему. Внутреннее напряжение и злость постепенно вышли из меня вместе с криком и руганью. Хорошо хоть никто не вошёл, я, наверное, в тот момент была похожа на Медузу Горгону, способную превращать людей в камень.
Выдохшись, я зашвырнула стул в дальний угол палаты и бросилась на кровать. Но долго оставаться в бездействии я не могла.
Мне захотелось узнать, почему в палате нет обуви, в которой я бы смогла ходить. Это было странно, если учесть, что заведение – больница. Не слезая с кровати, я заглянула под неё, размечтавшись обнаружить хотя бы тапочки. К моему неописуемому разочарованию их там не оказалось, зато я узнала, что ножки кровати крепко − накрепко привинчены к полу. Может как раз для того, чтобы это обстоятельство не бросалось в глаза, края белоснежного матраса были обшиты длинной до пола бахромой.
Я даже усмехнулась, перебирая в руке длинные бахромчатые нити, и подумала, что, если их срезать и сплести в одну верёвку, я всегда могу повеситься, избавив себя от грядущих страданий. Не хватало только самой малости – чего−то, на что эту верёвку можно прикрепить. Но я знала, что шучу, мне не хватит мужества пойти на такой отчаянный шаг.
Тут я услышала приближающиеся к моей палате шаги. Вскоре дверь открылась и вошла медсестра−робот, толкая перед собой столик на колесиках. На нём находились кушанья в трёх белых широких тарелках, закрытых крышками. Плюс к этому, стоял небольшой графин с оранжевой жидкостью и рядом перевернутый вверх дном стакан.
− Вы должны поесть, – требовательным тоном сказала женщина, − я не уйду пока, вы всё не съедите.
Она подкатила стол к моей кровати и, подняв стул, села недалеко от двери, не спуская с меня глаз.
− Вы серьёзно намерены сдержать своё слово? – спросила я, снимая крышки с тарелок.
Одна из них была до краёв заполнена какой–то кашей, другая салатом из мелко нарезанных разных овощей, а в третьей в жирном бульоне плавали жареные кусочки мяса.
− Это же нереально, вы, наверно, меня с кем−то спутали! – протестующе воскликнула я. – Это же рацион для пятнистого толстотела с планеты Сатурн−Призрак из Солнечной системы Редус.
− Не знаю кто это. Встречаться не приходилось, − равнодушно произнесла женщина, скрещивая руки на груди.
Я взяла в руки пластиковую ложку и после долгих раздумий опустила её в тарелку с салатом. Потом подняла, пристально осмотрела и, недовольно поморщившись, принялась жевать.
− Скажите, а что с моей одеждой? Я могу её получить?
− Она в карантинной палате. Вам принесут её только завтра.
− А почему нет в палате тапочек? Пол−то холодный.
Салат мне понравился, и я отправила в свой желудок ещё несколько ложек. Больше осилить я была не в силах.
− К ночи температура пола опускается до минус тридцати градусов. Это гарантирует нам, что утром пациенты будут в своих палатах.
Я чуть не поперхнулась кусочком мяса.
− Ничего себе условия… А если надо в туалет, то, что же делать?
− На ночь вам принесут необходимые принадлежности.
− Утешили, − пробурчала я сквозь зубы. – Это действительно больница тюремного типа.
− Вы преувеличиваете, − равнодушный голос медсестры начал меня раздражать. – Условия этого медицинского заведения всего лишь временно ограничивают свободу передвижения. Для вашего же блага, поверьте.
«Я знаю для чьего блага, не моего точно», − сердито подумала я, но не высказалась вслух.
− Вы давно здесь работаете? – спросила я.
− Всегда.
− Как это? – её ответ меня озадачил. − Всю жизнь?
− Да.
− И вы нигде в другом месте не были?
− Я всегда была медсестрой. Это мой долг, и я стараюсь хорошо справляться с обязанностями.
− А другие?
− У них контракты. Они непостоянные.
− Потому что они – люди? – мне хотелось выяснить, верны ли мои предположения относительно её механического происхождения.
Женщину этот вопрос поставил в тупик.
− Да.
− А вы − робот?
− Я медсестра и всегда ею была.
Понятно, программа медсестры – робота была такова, что она не могла ответить на мой вопрос по причине отсутствия на него варианта ответа. Она просто не знала, кто она в действительности. Но она была роботом, а это, значит, знала законы механических разумов в отношениях с человеком. Главный из которых – не навреди ему! Это было её слабостью, и я решила надавить на жалость.
− А вы знаете, если я долго буду ходить по холодному полу, то подхвачу воспаление лёгких и умру?
− Пациенты никогда долго не ходят по полу. Они лежат и выздоравливают.