— Почему вы все время мешкаете? — спрашивает Уорнер, качая головой и обводя взглядом комнату. — Стреляйте, если хотите этого. Нечего тратить мое время на эту театральщину.
— Как ты, черт возьми, это сделал? — спрашивает Йен.
Уорнер ничего не отвечает. Он аккуратно снимает свои перчатки, стягивая их сначала с каждого пальца, а затем и снимая целиком.
— Все в порядке, — говорю ему я. — Они уже в курсе.
Уорнер поднимает голову. Приподнимает бровь, смотря на меня. Слегка улыбается.
— Действительно знают?
— Да. Я рассказала им.
Улыбка Уорнера трансформируется в нечто похожее на насмешку над самим собой, пока он отворачиваются. В его глазах виден смех, пока он созерцает потолок. Наконец, он кивает Каслу, который смотрит на все происходящее с призрачным недовольством.
— Я одолжил энергию, — говорит Йену Уорнер, — у собравшихся.
— Черт побери, — выдыхает Йен.
— Что тебе нужно? — спрашивает Лили, стоя в дальнем углу комнаты и сжав руки в кулаки.
— От вас — ничего, — отвечает ей Уорнер. — Я приехал для того, чтобы забрать Джульетту. Не имею ни малейшего желания прерывать вашу... пижамную вечеринку, — говорит он, осматривая подушки и одеяла, которыми услан пол гостиной.
Адам тревожно напрягается.
— О чем ты говоришь? Она никуда с тобой не пойдет.
Уорнер почесывает затылок.
— Тебе когда-нибудь надоедает быть настолько невыносимым? У тебя ровно столько же обаяния, сколько у гниющих внутренностей неопознанной жертвы, сбитой автомобилем.
Я слышу позади себя хрипящий звук, и оборачиваюсь.
Кенджи зажимает рот рукой, изо всех сил пытаясь подавить улыбку. Он качает головой, поднимая руку в знак извинения. И затем он теряет над собой контроль, разражаясь смехом и фыркая в попытках заглушить свой смех.
— Простите, — говорит он, сжимая губы и снова качая головой. — В этом нет ничего смешного. Ничего. Я не смеюсь.
Адам выглядит так, словно может не сдержаться и ударить Кенджи по лицу.
— Так ты не хочешь нас убивать? — спрашивает Уинстон. — Если ты на самом деле этого не хочешь, то тебе, полагаю, следует убираться отсюда к черту, пока мы сами тебя не убили.
— Нет, — спокойно отвечает Уорнер. — Я не намерен вас убивать. И, несмотря на то, что я не возражал бы против того, чтобы избавиться вот от этих двоих, — он кивает на Адама и Кенджи, — теперь эта идея в целом кажется мне весьма утомительной. Ваши печальные, жалкие жизни меня больше не интересуют. Я здесь только лишь для того, чтобы сопроводить и доставить Джульетту домой в целости и сохранности. У нас с ней есть срочные дела, требующие нашего внимания.
— Нет, — слышу я внезапно голос Джеймса. Он поднимается на ноги, смотря Уорнеру прямо в глаза. — Теперь ее дом здесь. Ты не можешь ее забрать. Я не хочу, чтобы кто-нибудь причинил ей боль.
Уорнер с удивлением приподнимает брови. Он кажется искренне изумленным, словно он только лишь сейчас заметил десятилетнего ребенка. Уорнеру и Джеймсу еще ни разу не доводилось встречаться друг с другом; ни один из них не знает о том, что они приходятся друг другу братьями.
Я смотрю на Кенджи. Он встречается со мной взглядом.
Это важный момент.
Уорнер с большим интересом изучает лицо Джеймса. Он опускается на одно колено, оказываясь на уровне глаз Джеймса.
— И кто же ты такой? — спрашивает он.
Комната погружена в молчание, пока все наблюдают за ними.
Джеймс часто моргает и не спешит с ответом. Наконец, он засовывает руки в карманы и смотрит в пол.
— Меня зовут Джеймс. Я — брат Адама. Кто ты такой?
Уорнер слегка наклоняет голову.
— Не имею здесь никакого значимого статуса, — говорит он. Пытается улыбнуться. — Но мне очень приятно познакомиться с тобой, Джеймс. Я рад видеть то, что ты беспокоишься за безопасность Джульетты. Однако тебе следует знать, что я совершенно не намерен причинять ей боль. Дело в том, что она кое-что мне пообещала, и я планирую довести это дело до конца.
— Какое именно обещание? — спрашивает Джеймс.
— Да, какое именно? — включается в разговор Кенджи, задавая вопрос громким и неожиданно сердитым голосом.
Я поднимаю голову, оглядываясь по сторонам. Все смотрят на меня, ожидая ответа. Глаза Адама расширились от ужаса и неверия.
Я встречаюсь взглядом с Уорнером.
— Я не поеду, — говорю я ему. — Я никогда не обещала, что останусь с тобой на базе.
Он хмурится.
— Предпочтешь остаться здесь? — спрашивает он. — Почему?
— Мне нужны мои друзья, — говорю я ему. — А им нужна я. Кроме того, всем нам придется сотрудничать, поэтому мы уже сейчас можем начать. И я не хочу, чтобы меня провозили и вывозили с базы, — добавляю я. — Ты можешь видеться со мной здесь.
— Ого... погоди—ка... что ты имеешь в виду, говоря о том, что всем нам придется сотрудничать? — спрашивает Йен. — И зачем ты предлагаешь ему вернуться? О чем вы вообще, черт побери, говорите?
— Что именно ты пообещала ему, Джульетта? — спрашивает Адам громким и укоризненным голосом.
Я разворачиваюсь к ним. Я стою рядом с Уорнером, смотря в сердитые глаза Адама, которым соответствуют растерявшиеся и практически сердитые лица моих друзей.
Ох, каким же странным все стало за такой короткий промежуток времени.
Я делаю тяжелый, успокаивающий вдох.
— Я готова сражаться, — говорю я, обращаясь ко всем собравшимся. — Я знаю, что некоторые из вас, возможно, чувствуют себя побежденными; другие, возможно, думают, что им больше не на что надеяться — особенно, учитывая то, что случилось с Омега Поинтом. Но Соня и Сара по-прежнему находятся где-то там, и им нужна наша помощь. Как и остальному миру. И я зашла так далеко не для того, чтобы сейчас дать задний ход. Я готова действовать и Уорнер предложил мне свою помощь.
Я смотрю прямо на Кенджи.
— Я приняла его предложение. Я пообещала быть его союзником, сражаться на его стороне, убить Андерсона и уничтожить Восстановление.
Кенджи прищуривается, смотря на меня, и я не могу понять, сердится ли он, или же очень, очень сердится.
Я смотрю на остальных своих друзей.
— Но мы можем действовать все вместе, — говорю я.
— Я много об этом думала, — продолжаю я, — и я считаю, что у нас по-прежнему есть шанс, особенно в том случае, если мы объединимся с Уорнером. Он знает о Восстановлении и о своем отце такие вещи, которые мы никак не сможем узнать без него.
Я сглатываю, всматриваясь в шокированные, пронизанные ужасом лица, окружающие меня.
— Но, — поспешно добавляю я, — если вам больше не хочется давать отпор, то я целиком и полностью вас пойму. И, если вы решите, что мне не место здесь, среди вас, то я с уважением отнесусь к вашему решению. Но я уже сделала свой выбор, — говорю я им. — Я решила сражаться, независимо от того, присоединитесь вы ко мне или нет. Я либо уничтожу Восстановление, либо умру, пытаясь это сделать. Третьего не дано.
Глава 21.
Комната на некоторое время погружается в тишину. Я опустила взгляд, поскольку я слишком боюсь увидеть выражения их лиц.
Первой тишину нарушает Алиа.
— Я буду сражаться вместе с тобой, — говорит она, ее тихий голос звенит в этой тишине от той силы и уверенности, с которой она говорит. Я поднимаю голову, встречаясь с ней взглядом и она улыбается, ее щеки покрываются румянцем.
В беседу включается Уинстон, лишающий меня шанса ответить ей.
— И я, — говорит он. — Только после того, как у меня перестанет болеть голова, но, в целом — да, я тоже с тобой. Мне нечего терять, — говорит он, пожимая плечами. — И я надеру кому-нибудь задницу хотя бы ради того, чтобы вернуть девочек, даже если нам и не удастся спасти остальной мир.
— Аналогично, — говорит Брендан, кивая мне. — Я в деле.
Йен качает головой.
— Как мы, черт возьми, можем доверять этому парню? — спрашивает он. — Откуда нам знать, что он не лжет?