Старейшины и около двадцати юношей вызвались сопроводить наших новых знакомых до их стоянки, и вернулись только наутро следующего дня.
Они поведали, что чужаки разбили лагерь на самой дальней стороне побережья, в скалистой бухте, что была примерно часах в трёх ходьбы от деревни ассанте. Они установили в гроте под скалами больше ста низких конусообразных домиков, а в глубине бухты стоял их корабль - огромный деревянный исполин с белоснежными крыльями-парусами и вырезанной на корме фигурой гологрудой девы.
За то время, что ассанте провели на их стоянке, они успели увидеть столько потрясающих вещей, что разум отказывался считать этих людей простыми смертными. У них были такие инструменты и приспособления, которые могли прогрызать ходы в древних скалах, освещать разом весь берег, охлаждать воздух, издавать звуки, отпугивающие диких животных.
На многие километры вокруг их стоянки не было ни одного живого существа - такой невыносимый шум они поднимали. И именно они устроили тот дикий грохот и вой, потрясший всю деревню несколькими днями ранее.
Однако проведя всю ночь в наблюдении за кипучей деятельностью чужеземцев, ассанте так и не поняли, что именно те делали в пещерах. Множество закрытых повозок и тюков белокожие вывозили на свою стоянку, а затем с помощью длинных крепких верёвок загружали в корабль.
Было очевидно, что они обнаружили в тех пещерах нечто ценное, и теперь спешили забрать это себе. Но никто не мог предположить, что же именно стало их добычей.
Вождь был весьма встревожен увиденным. Он велел нам всем остерегаться чужестранцев, и если они снова придут в нашу деревню, по необходимости оказывать им помощь, но не говорить с ними, не завязывать контактов и обходить стороной.
- Помните, мы ничего не знаем о них, - говорил он хмуро, - ни того, кто они такие, ни откуда прибыли, ни что именно им понадобилось в наших краях.
- Думается мне, они скоро уберутся отсюда, - сказал один из Старейшин, - похоже, что когда они заберут из пещеры всё, что только смогут, то повезут это к себе домой.
- Твои слова, да в Божьи уши, - проговорил другой Старейшина.
И это предсказание сбылось.
Проведя с десяток дней в бесплодных попытках изучить нас, наш язык, быт и культуру и неизменно натыкаясь на стену вежливой отстранённости, белые люди в конце концов перестали приходить в деревню ассанте.
А ещё через два дня мы с Кангаром, Палати, Туналиллой, Бобо, и несколькими другими нашими родными, наблюдали за отплытием их корабля.
Мы сидели на самом высоком холме над деревней, и отсюда открывался потрясающий вид на большую часть побережья. Мы видели, как медленно и осторожно корабль вышел из бухты, как неуверенно лёг на волны, ловя ветер своими парусами, как затем он расправился и окрылился, гордо уходя в горизонт вслед за солнцем. Но был ли это конец нашему знакомству с белокожими людьми?
- Я думаю, они ещё вернутся, - сказал Кангар, негромко, но отчётливо, так, что его услышали все.
- Вот бы они стали жить с нами! - воскликнула Атейя, одна из наших старших кузин, - Они такие интересные!
- Думай, что говоришь! - разгневался Кангар, - Это белые люди, и они несут зло! Мы не должны больше позволять им приходить в нашу деревню!
- Белые люди? - Атейя нахмурилась, - Что в этом плохого? Ан Шантин тоже белая! Но ведь она зла не несёт?
Тут я ахнула, ибо наконец поняла, почему тот синеглазый мужчина так остро заинтересовался мною в день их появления на общем ужине. Всё оказалось просто, моя кожа была такой же светлой, как и их собственная. Рядом с чернокожими и смуглыми ассанте я выглядела словно белая орхидея среди пурпурных и алых. Неудивительно, что я вызвала такое внимание.
Кангар рассердился не на шутку. Поднявшись с густого папоротникового ковра, на котором мы расположились, он, возвышаясь над Атейей, буквально заорал:
- Не смей сравнивать Ан и этих белых демонов! Ан - наша сестра, она ассанте! Её мать - арабка, так же, как и моя! Нет ничего странного и тем более плохого в том, что её кожа светлая! Я тоже не так чёрен, как ты или вот Бобо, но и я - ассанте, а не белый демон!
Атейя растерянно пожала плечами и отвернулась, показывая, что не желает разжигать спор.
Из глаз Туналиллы брызнули слёзы.
- Кан, - я тронула брата за руку, - всё хорошо. Успокойся, пожалуйста.
- Я не хочу находиться рядом с людьми, которым нравятся демоны и не нравятся их собственные сёстры, - резко сказал Кангар и быстро двинулся по спуску вниз с холма.
- Кан! - я подхватила свои вещи, крупную тканевую сумку и пергамент, на котором зарисовывала корабль, и поспешила за братом. Оглянувшись напоследок, я увидела, что Туналилла спрятала лицо в ладонях и плачет навзрыд, громко всхлипывая и вздрагивая, а остальные пытаются её успокоить.
- Кангар! Ты испугал Туну! Постой!
Как бы быстро я ни шла, у меня не получалось догнать брата. Он был так рассержен, что передвигался невероятно быстро, ничего не видя вокруг и не слыша.
Я перешла на бег, и когда мы оба добрались до низины, в которой начиналась наша деревня, я вдруг увидела такое, отчего тут же споткнулась о корягу, торчащую из земли, и полетела на песок вверх тормашками.
Духи! Тысячи духов вернулись и заполонили деревню. Они сновали в воздухе тут и там, обжигая своим ледяным холодом. Прозрачные и тёмные, искрящиеся, сверкающие, похожие на людей и совершенно диковинные, страшные и странные, они вернули свои права на пребывание на нашей земле. И их по-прежнему никто не замечал, кроме меня, и, вероятно, Марагаро.
- Кангар! - в моём голосе отчётливо прозвучал испуг, и Кан наконец очнулся. Он повернулся, увидел меня и поспешил прийти на помощь.