Брайд пожал мускулистыми плечами под багровой форменной рубашкой.
- Так или иначе, я почувствовал, что уже мёртв, когда наблюдал, как она уходит. По крайней мере, все случится быстро.
- Брайд, послушай меня, - спокойно уговаривал его Сильван. - Я как никто другой понимаю, что ты чувствуешь. Но жизнь продолжается и после неудачной попытки соединения.
- Да, но какая жизнь? - Брайд пристально посмотрел на него. - Я видел, как ты прошел через подобное, брат. Страдал от твоей боли и переживал за тебя. Я не хочу проходить через это. Если не смогу быть с Оливией... - Он покачал головой.
Сильван понял, что он хотел сказать. Если я не смогу быть с Оливией, то не хочу жить вообще. Брайд предпочитал умереть, чем жить в мире без любимой. Это опечалило Сильвана, но не удивило. Привязанность самцов Киндредов к своим самкам граничила с безумием, и многие воины уходили вслед за своей парой.
Их отец оказался редким исключением, и то он выжил только ради сыновей, Сильван был уверен в этом. В противном случае, после смерти матери Сильвана, их отец наверняка отказался бы от жизни и ушел вслед за своей парой. Именно по этой причине Совет одобрил затею Брайда - воин, потерявший свою пару, считался погибшим, так что, по сути, они не понесут никаких потерь.
- Я просто хочу... - Сильван откашлялся. - Я хотел бы помочь тебе, так же, как ты помог мне. Я бы никогда не справился, не после... после... - Он все еще с трудом произносил ее имя. - После Фины, если бы не ты.
Брайд склонился над консолью и схватил его за руку.
- Я рад, что смог тогда быть рядом с тобой, брат. И сожалею, что все так закончится.
Сильван едва улыбнулся ему.
- Это всего лишь три дня. И ты вернешься.
- Мы оба знаем, каковы мои шансы. - Брайд мрачно улыбнулся.
Они быстро приближались к отцовскому кораблю Скраджей. Когда огромный серый металлический цилиндр показался на смотровом экране, словно холодная рука сжала сердце Сильвана. Он мог только догадываться, что испытывает его брат, возвращаясь туда, где его так долго мучили и пытали, где он пережил чертов ад, однако Брайд спокойно и невозмутимо смотрел на Сильвана взглядом, в котором явно читалось, что ничего кроме Оливии не имеет значения.
"Жаль, что я никогда не почувствую ничего подобного к женщине», - подумал Сильван.
Он сознавал, что это никогда не случится. Та часть его сердца разбита и не подлежала ремонту, к тому же, он дал священную клятву Матери и не собирался ее нарушать.
- Мы на месте, - изрек он очевидное. - Они приняли наш сигнал о перемирии.
- Тогда пойдем. - Брайд наклонился вперед, когда черный зев ангара корабля Скраджей открылся под ними. - Она пробыла там и так слишком долго. И если он уже проник в ее сознание...
«Мы, возможно, опоздали», - подумал Сильван. Но не сказал вслух. Он даже представить себе не мог страдания брата, если его любимая пострадает и не восстановится. Они просто должны молиться Матери, чтобы успеть вовремя...
* * * * *
Лив вздрогнула от отвращения, почувствовав холодный инопланетный разум, коснувшийся ее сознания. Этакое отвратительное, щекочущее ощущение, словно по ее лицу бегало множество паучков, от которого желудок выворачивало наизнанку. Затем это мерзкое ощущение усилилось, и она почувствовала его в своей голове.
Холодные руки с паукообразными пальцами перебирали ее воспоминания, словно нетерпеливый секретарь листал старинную бумажную картотеку в ящике стола. Всякий раз ненадолго пальцы задерживались на воспоминаниях: каких-либо компрометирующих, ужасающих или крайне неудачных, изучая более внимательно. Лив стиснула зубы, почувствовав, как трупные ледяные пальцы забирают эти плохие воспоминания и ласкают их как драгоценные камни.
Картинка: передо мной и Софией лежит мисс Мяу, раздавленная соседским грузовиком.... Мгновение, и мы видим в последний раз лежащую в больнице бабушку, которую опутывают провода от медицинского аппарата.... Следом: открыв дверь, полицейский говорит, что ему жаль, но нам придется проехать в морг и опознать маму и папу, которых сбил пьяный водитель.....
Все было там, вплоть до четвертого класса, когда она влюбилась в Патрика Фелпса, который говорил всем, что он не любит ее. Всеотец отыскал каждое болезненное воспоминание и тщательно пробовал на вкус, вкушал ее боль, разочарование и унижение, как будто смаковал прекрасное вино.
Лив не знала, как долго это продолжалось, только через какое-то время она почувствовала, что сходит сума. Она пыталась вспомнить рассказ Брайда, как ему удалось выдержать это, когда он был заключенным на этом корабле шесть месяцев. Как он не свихнулся от этого отвратительного существа, копающегося в его голове?