– А куда устроился? – поинтересовалась Дуся, разглядывая пятитысячную купюру на просвет.
– Куда надо устроился. Распространяться не велено, – нахмурив брови ответил он, -ну чего ты ее вертишь? Как тебя Мурзик напугал?
С полгода тому назад, к метле «лучшего дворника нашего дворика» прилипла пятитысячная купюра. Удивляться он не стал, так как к его метле еще и не то прилипало. Долго не думаю, он тут же обменял у Дуси купюру на максимальное количество спиртного и минимальное закуски.
После его ухода, в душе хозяйки заворочался червь сомнения. Откуда у дворника, за которого и зарплату в жилищной конторе получает жена, пять тысяч рублей? Размышляя недолго, она закрыла магазин и пошла к подруге, которая работала кассиром в «Магните».
Та даже не рассматривая купюру, сунула ее под нос Дусе, указав на надпись «банк приколов»
14
–Пролетела ты подруга, мимо кассы, – сказала она, возвращая билет «банка приколов» Дуси.
–Пролетела, говоришь! Ладно, впредь умнее буду, – отвечала ей Дуся,– но он теперь у меня полетает.
–Ты это про кого?
–Да есть тут один, приколист.
И вот уже полгода как, Мурзик, два раза в день, «летает» с метлой по ступенькам, ведущим в подвал, и раз в неделю в позе «прачки» моет полы в помещение магазина, попав в прижизненную отработку прилипшей к метле купюры.
– Вроде настоящая, – закончила разглядывать деньги Дуся. Положив купюру в ящик кассы, начала отсчитывать сдачу.
– Так ты чего и возобновление трудовой деятельности не отметишь? – спросила она, жалея сдачу, собранную в руке.
– Ты меня не провоцируй, ученый уже, – ответил Емеля, забирая сдачу и пакет.
– Ой, ой! Деловой какой, – ответила хозяйка магазина, приподымая доску, отделяющую зал от места продавца, – может, поможешь мне?
– Да я для тебя, Дульси, кормилица ты наша, хоть с топором на танк, – пошутил он в ответ.
Дуся вышла на середину помещения, и слегка приподняв юбку, спросила, – посмотри, пожалуйста, сзади на колготках стрелок нет?
– Да вроде нет, – присмотрелся Емеля, – а что надо? Так давай утюг.
–Есть, а зачем?
– Снимай колготки, – поставил он на прилавок пакет, – я тебе в две минуты, на них такие стрелки наведу, закачаешься. А если еще с мылом гладянуть, так вообще, хоть брейся.
–Плохо тебе что ли? Скорую вызвать? – испугался он, увидев, как Дуся, беззвучно хлопая губами, замахала руками, показывая, чтоб он выходил.
– Ты чего, Дульси? – забирая пакет, спросил он еще раз, – ну хочешь без мыла? Давай без мыла.
Хозяйка с красным лицом и плотно сжатыми губами, замахала руками еще быстрее.
– Вот чудная, – подумал, поднимаясь из подвала Емеля, – не знает даже, что стрелки с мылом наводят.
На последней ступеньке до него долетел громкий, захлебывающийся на высоких нотах хохот Дуси…
… Он стоял в окружении людей, тянувших к нему руки. Жаждущих, пожать его, крепкую ладонь.
Среди лиц, мелькнуло лицо президента, он дернулся к нему, сзади раздался громовой женский хохот…
Емельян Спиридонович проснулся. Часы показывали пять утра…