Я не историк, но помаленьку делами прошлого интересовался. С точки зрения вех развития техники, конечно. И успел уяснить, что темп прогресса более всего зависит от доступных материалов. В том же Шумере, если верить самым смелым гипотезам историков, пользовались керамическими инструментами. А почему? Да потому, что не было качественных металлов. Вот и изобретали серпы из обожжённой глины. Или ещё какие приспособления – не помню в точности. Может, и путаю что-то, потому что ножики из керамики появились уже в мои времена, но зато в памяти отпечаталась картинка косы, явно сделанной из глины, потому что выглядела она избыточно толстой. Даже медная коса была бы много тоньше.
А медь, между тем, не такая уж редкость. Если её выплавляют, то количество вещей из этого металла в обиходе должно возрастать.
Глава 2. По горным дорогам
Наше путешествие было долгим и утомительным. Бесконечные низменные берега намозолили глаза своим однообразием, а руки настолько привыкли к веслу, что порой казалось, будто и во сне продолжаешь им ворочать. Встречные суда или плоты попадались не каждый день. Изредка видели убогие пристани или лодки рыбаков. Много раз мы распугивали целые стаи водоплавающих птиц – гусей и уток. Видели цапель. Или аистов? Может даже и тех и других.
Иногда берега оказывались топкими – тогда ночевали прямо в лодке, перекусывая засохшими лепёшками. Похоже, это нынешний аналог сухарей. Запивали "еду" прямо забортной водой. Для людей двадцать первого века – дикость несусветная. Но здесь это в порядке вещей. Как ни странно, желудки путешественников перенесли такое надругательство над собой без каких-либо последствий.
Наконец, стали появляться признаки предгорий: показался возвышенный берег. Пока не сами горы – всего лишь береговые откосы и обрывчики малой высоты. Здесь – на твёрдой земле – ночевать стало уютней, да и с дровами намного проще. Однако, значительно усилилось встречное течение, отчего мы периодически стали повторять героев картины Репина "Бурлаки на Волге": шестеро тянут лямку, а кормщик направляет судно. Хоть и медленнее, чем на вёслах, но по-другому никак.
Стали встречаться и береговые поселения. Не у самой воды, но в пределах видимости – на возвышенностях. Некоторые их жители подходили к нам переброситься словечком с кормщиком – тот знал местный язык. Конфликтных ситуаций, однако, не возникало. Так продолжалось несколько дней, пока ночью нас не разбудил встревоженный крик одного из дозорных: налетела банда местных.
Схлестнулись мы с ними довольно серьёзно, ведь драка велась не на кулаках. Пришлось отбиваться палками. На каждого члена команды имелась одна такая вроде шеста. Если есть, где развернуться – намного лучше топора, дубинки или даже кинжала. Особенно ловок оказался кормщик: играючи уложил двоих подряд, да ещё и подсобил с моим противником. Вырубив напавшего уже вдвоём, мы выручили и моего "брата". Тут всё и закончилось: нападающие убежали, оставив пострадавших товарищей, которых мы тут же деловито обобрали.
Нашей добычей стал мешочек-кошель с медными и серебряными обрубками – похоже на прототип денег. Ещё медный кинжал размером с тот, который носил кормщик. Оказалось, бандиты сбежали так быстро потому, что, мы завалили их предводителя. Именно у него обнаружился кошель, да и одет он был получше других. Валили не насмерть: облитый водой он пришёл в себя и даже встал на ноги, чтобы уйти, держась за голову. Его никто не осматривал, но, полагаю, череп ему не пробили: отбивались-то мы деревянными палками. Максимум – рассекли кожу на голове.
Так что, хоть и дрались жестко, но никого не убили. Остальные трое тоже пришли в себя и были отпущены на все четыре стороны. Откуда такой гуманизм? Да кто знает этих местных: у них вполне может существовать обычай кровной мести. Нам только толпы кровников не хватало! Вот и кормчий придерживался того же мнения, буквально на пальцах объяснив нам "политику партии".
Действительно, откуда нам знать, сколько здесь найдётся желающих отомстить? С реки не много-то и видно: береговые заросли могут скрыть в себе хоть целый полк. Кроме того, здесь уже настоящий лес. И склоны возвышенностей виднеются то там, то тут. В этих местах может жить много людей. Кстати! Их язык нам был совершенно непонятен. Но по разговорам старшего выходило, что он неоднократно бывал в этих краях и местному наречию вполне научился.