Я моргаю, не понимая, куда она клонит. Но когда она подробно объясняет свой план, я не могу не перестать ухмыляться.
Законно ли это? Абсо-бл*ть-лютно нет. Но текила, парни, великая вещь. Текила — это все равно что чертовый наркотик, придающий огромную храбрость.
— Мы величайшие в мире похитители попугаев, — шепчет мне Джулия, вылезая из Uber такси. Водитель вопросительно оглядывается на меня через плечо.
— Все для блага нации, — говорю я ему, придавая лицу свое лучше выражение «адвокатского лица». Парень удовлетворенно кивает и отпускает меня, я же с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
Автомобиль уезжает, мы делаем все возможное, чтобы идти по прямой линии к двери. В какой-то момент меня заносит на кусты, но всего один раз, я собираюсь надуть эту парочку и вломиться в их гребанный дом этой ночью.
Фиби и ее родственная душа живет в нескончаемом пригороде Лас-Вегаса, настолько похожие дома, днем они, наверное, кремового цвета с двух сторон улицы. Уличные фонари почему-то издают своеобразный гул, словно жужжание. Да. Именно своим жужжание они наблюдают за людьми.
Взгляни на это, ты пригородный грабитель.
— А что, если они окажутся дома? — шепотом спрашиваю я Джулию, следуя за ней, и останавливаясь взглядом на ее прекрасной заднице. Может, мы забудем про Фиби и потрахаемся прямо здесь в кустах.
Она ударяет меня по руке, как только я подкатываю к ней сзади. Женщина, настроенная на дело, конечно думает только о деле.
— Мы притворимся Свидетелями Иеговы, но свои брошюрки забыли. Я раньше так проделывала в школе, — говорит она, заглядывая в окно. — Я заглядывала в окна богатых домов, и смотрела на потрясающие люстры и ворсистый ковер! — с восторгом говорит она, вспоминая школьные проделки. — Интересно, можем мы выяснить, здесь они или нет? — Она кладет руки на бедра, причем бедра у нее то, что надо.
Я подхожу сзади, положив руки ей на талию, отвожу в сторону ее волосы и целую ее в шею, она начинает прерывисто дышать.
— Думаю, они уехали, — шепчу ей на ухо, кивая в сторону гаража. — Это гараж на одну машину и бимер Фиби всегда стоит здесь, я знаю, потому что она настоящая стерва написала об этом в одном из наших последних писем расставания. Если нет ее бимера, то они явно уехали, решив, провести ночь в городе. — я стараюсь все произнести с сарказмом, но мне не удается.
Джулия поворачивается ко мне и обхватывает меня за шею, целуя. Я хочу, продолжить поцелуй, и возможно мне улыбнется бл*дь удача потрахаться, прежде чем мы проникнем в дом. Как вообще можно проникнуть в дом? Она отталкивает меня. Вот черт, мне опять не повезло.
— Подожди, — говорит мне Джулия, снимая туфли и бросая их на газон. — Подсади меня.
— Зачем? — спрашиваю я, хотя подставляю свои руки, желая чтобы она опустилась на них своей задницей.
Над крыльцом имеется крыша, и Джулия взбирается на нее с моей помощью, пробираясь к окну с видом на улицу. Крыша сама по себе скошена, и я боюсь, что она заскользит по черепице и упадет на землю. Мой страх вызывает всплеск адреналина или тестостерона, или какую-то другую химическую реакцию, у меня перед глазами проплывают картинки, чем это может все обернуться.
— Ты с ума сошла? — шепчу я, усиленно моргая, представляя, что у меня видение, которое должно пропасть.
Да, она явно сошла с ума, также как и я, какая-то вменяемая часть меня, которая до конца не потеряла рассудок, орет мне в ухо, говоря, чтобы как адвокат, я поскорее убирался отсюда. Но Джулия надавливает на оконную раму, которая открывается. Она победно выбрасывает кулак в воздух.
— Вегас, детка! — кричит она, и пропадает в темноте открытого окна.
Мать твою. Мне лучше последовать за пьяным женским полом. Я хватаюсь за выступ и подтягиваюсь, с убийственным трудом поднимаюсь, также как и в тренажерном зале, занятия же не пропали даром… и скольжу по крыше в след за Джулией.
Я моргаю, пытаясь привыкнуть к темноте. Мы не настолько пьяны или глупы, чтобы включать свет. Но я слышу, как Джулия крадется по коридору. Я же стою в спальне, в которой до сих пор имеются не распакованные коробки.
Прошло уже пол-чертового-года, а Фиби до их пор не распаковала свою дерьмо. А раньше было все по-другому, когда мы стали жить вместе, она драила каждый уголок в нашей квартире, не разрешая сложить коробки. И заставила тогда распаковать все вещи в течение двадцати четырех часов. Похоже ее связь с кондиционерщиком, сделала ее какой-то неряшливой.
Или счастливой. Возможно, она счастлива и ей не нужно казаться совершенной, чтобы компенсировать то, чего на самом деле нет.