Ну и, конечно, скрытые камеры наблюдения.
Картину портило одно: рядовые спецподразделения нисколько не напоминали постояльцев отеля. Скорее уж пациенты психиатрической клиники: стандартные, цвета толченого кирпича, штаны и робы, кожаные сандалии на босу ногу. Мекатль, если верить нашивке на рукаве, сидел на кровати, уставясь в окно. Он едва заметно покачивался, словно в такт неслышимой музыке. Яотль бродил из угла в угол. Останавливался, утыкался взглядом в стену, пялился на неё в недоумении. Казалось, астланин силился понять: откуда на его пути возникла преграда? Затем Яотль разворачивался и нога за ногу брёл обратно.
Лица обоих коверкала одинаковая гримаса: ожидание счастья, сладостная пауза. Было жутковато видеть преддверие оргазма, застывшее на минуты, часы, дни.
— …экстремально высокий уровень нейромедиаторов: дофамина, серотонина, эндорфинов, — вещал доктор Лепид. — Объекты пребывают в состоянии постоянной эйфории. Попытки медикаментозной и волновой нейтрализации эффекта дали слабовыраженный и кратковременный результат. При попытках вербального контакта наблюдались приступы гиперактивности объектов. Просьбы, требования… Я бы сказал, мольбы. С переходом в истерические припадки, которые с трудом удавалось купировать. Постепенно приступы становились реже. Около недели назад они прекратились полностью. Объекты замкнулись в себе, на контакт не идут.
— Чего они требовали?
— Боюсь, хромает программа перевода. Они настаивали, чтобы их немедленно «отправили в солнце». Возможно, какая-то метафора. Идиома? Я склоняюсь к эйфорическому бреду. При такой концентрации нейромедиаторов в крови…
— Это не бред, — вздохнул Марк. — И не метафора.
— У вас есть предположения, господин консультант?
Вопрос доктора сочился ядом сарказма.
— Предположения? У меня есть ответ.
— Не поделитесь ли со мной своими знаниями?
— Сперва вы ответите на мои вопросы. Как долго объекты пребывают в состоянии эйфории?
— Около трёх месяцев. Всё время, что находятся под нашим наблюдением. Их сюда такими доставили.
— А до того, как попасть к вам?
— Нам сообщили, что объекты впали в эйфорическое состояние с момента… — Лепид покосился на ларгитасца и закончил, тщательно подбирая слова: — С момента изъятия их из привычной среды.
— Это все пленники? Если нет, я хотел бы взглянуть на поведение других.
— О-о-о, поведение других! Желаете полюбоваться? Прошу!
Сфера мигнула, картинка сменилась новой.
— Знакомьтесь: Манойя Илхикамина, лейтенант зенитно-ракетных войск ПВО.
Манойя Илхикамина, одетый так же, как и рядовые, лежал лицом вверх на круглом, гладко отполированном столе, широко раскинув руки и ноги. Кисти и стопы безвольно свесились со столешницы; голова запрокинута, глаза закрыты. На губах лейтенанта мерцала блаженная улыбка идиота. Из уголка рта текла вязкая слюна. Рядом воздвиглась стойка с медицинским оборудованием. Под одежду астланина уходило множество серебристых паутинок, ведущих к датчикам.
— Давно он так?
— Вторые сутки. Прерывистая эндокринная кома.
— Прерывистая? — спросил Якоб Ван дер Меер.
Обычно говорливый сверх меры, Белый Страус впервые нарушил молчание.
— Мы пытались переложить его на кровать. Он приходил в себя, вскакивал, бежал к столу и укладывался на нём, как сейчас. На столе объект снова впадал в кому. Решено было больше не перемещать его. Следить за состоянием объекта и обеспечивать ему принудительное питание можно и в таком положении.
— Оставили на столе в порядке эксперимента, — усмехнулся Белый Страус. Реплика маркиза была пропитана желчью. — Захотели посмотреть, вернется ли он в сознание, лёжа на вожделенном столе, и если да — как себя поведёт. Верно? И что? Больше он в себя не приходил?
— Нет, — отрезал Лепид. — Этому у вас тоже есть объяснение?
— Есть. Стол.
— Что?!
— Круглый стол, — ларгитасец сложил в кольцо большой и указательный пальцы. Таким жестом показывают, что всё в порядке. — В культуре астлан круг — символ. Образ солнца, куда они стремятся уйти, а угодив в плен — особенно. Просто спят и видят, как на этом кругу им взламывают грудную клетку. Сердце — в энергоприёмник, солярную сущность — в жизнь вечную. Манойю заклинило на круглом столе. Вы замеряли уровень нейромедитаторов?