Форстер наблюдал за маневрами Ягера с возрастающим недоумением и тревогой …
Вместо того, чтобы вывести своих людей на оперативный простор и, ударить в тыл правого фланга вражеской армии, Дитрих продолжил вклиниваться в самую гущу построений нежити, желая добраться до Черных Рыцарей Готхарда и принести голову их командира в качестве трофея фон Кристальбаху…
Дитрих Ягер бился как лев, пробивая дорогу к месту, где стоял Готхард. Его люди неотступно следовали за своим командиром, топча, коля и рубя. Осколки костей и ошметки гнилой плоти подобно брызгам разлетались под ударами кавалерийских палашей. Но, было уже поздно…
Тревога Форстера сменилась ужасом, когда юноша заметил, что Маннфред приказал своей личной гвардии — Стражи Могил — выдвинуться вперед и, отрезать увязшую в рядах нежити кавалерию стирландцев.
Ягер был настолько сосредоточен на Готхарде и его Черных Рыцарях, что не обратил внимания на грозящую его отряду катастрофу. В отличие от него — Форстер прекрасно видел, чем рискует закончиться безрассудная авантюра честолюбивого глупца. Видел, как медленно, но неуклонно, смыкается кольцо нежити вокруг стирландской кавалерии. Видел, как измучены и вымотаны их лошади. Что пройдет еще несколько минут и, ловушка, в которую загнал своих людей Ягер, захлопнется уже навсегда — героизм людей не помешает пехоте Маннфреда насадить лошадей на копья. Часть несчастных, несомненно, будет раздавлена павшими животными, остальным — придется сражаться в пешем строю. Кроме того, некроманты Маннфреда, конечно же, не преминут возможностью поднять мертвых животных, чтобы направить вложенную в них злобу и ненависть на прежних хозяев…
Несколько десятков огромных волков присоединились к истреблению всадников Дитриха Ягера…
Форстер видел, как Дитрих отчаянно подбадривает своих людей, продолжая свою безумную, уже обреченную атаку…
Секундная потеря концентрации чуть было не стоила Шлагенеру жизни — какой-то упырь, с полуистлевшим лицом и обглоданными ногами, навалился на него всем телом, повалив юношу в чавкающую под ногами грязь. Еще два мерзких создания, брызгая слюной в припадке голодного безумия, присоединились к первому. Своими отвратительными гнилыми когтями твари пытались пробить его броню, добраться до бешено колотившегося сердца. Форстер яростно боролся за свою жизнь, но силы были слишком не равны…
«Вот он, конец…», — горько подумалось молодому человеку: вся жизнь в одно мгновение пронеслась у него перед глазами. Внезапно, череп одного из упырей противно хрустнул — темная порченая кровь, вперемешку с ошметками мозга, брызнула Форстеру прямо в лицо. Упырь медленно завалился на бок, хрипя и раскидывая по земле разрезанные повторным ударом внутренности. Вторая тварь рухнула рядом — спина мертвеца была разрублена от шеи до поясницы. Получив возможность сосредоточиться на оставшемся противнике, юноша одним рывком сбросил его с себя и, одним ударом отделив голову от тела мерзкого создания, откатился в сторону…
Форстер даже не успел заметить, кому он обязан своим спасением — везде вокруг кипела яростная схватка — живые отчаянно боролись за свою жизнь…
Наконец, не выдержав мужества людей, мертвецы отступили от развалин замка. Правый фланг Мартина выстоял, давая его армии такую нужную передышку…
— Слишком дорогая цена, — с трудом переводя дыхание, выдохнул юноша, оглядывая поле боя, усеянное трупами его товарищей, вперемешку с останками скелетов, зомби и упырей…
В центре вражеских войск остатки отряда Дитриха Ягера продолжали свою безнадежную борьбу за жизнь. На какой-то миг показалось, что Ягеру все же удастся добиться своей цели — яростно сражаясь, он героически пробивался к Готхарду, окруженному своими Черными Рыцарями, одного за другим теряя своих людей. Теперь, он сам был хозяином своей судьбы, именно поэтому — Дитрих Ягер умер героем…
Его безрассудство стоило графу Мартину кавалерии…
Маннфред фон Карштайн видел, что только жалкой сотне конных рыцарей противника удалось выбраться из окружения и вернуться к своим позициям. Хищная улыбка играла на его лице — время для решающего удара настало.
Граф кивнул одному из своих телохранителей-умертвий, отдавая приказ бросить в бой все резервы — его личная охрана присоединилась к волне атакующих. Вся мощь живых мертвецов готовилась обрушиться на людей, в яростном желании положить конец такому долгому спору живых и мертвых.