— Как ты можешь быть мне родной? — проныла я.
До полуночи она отжигала на сцене. Ей пристало вести себя как настоящему подростку и гению рок-н-ролла и проспать, как минимум, до полудня.
Лекси повернула ко мне свою прекрасную мордашку, которая теперь раскраснелась, а ее потный лоб облепляли волосы. И ухмыльнулась.
— Доброе утро, мамочка, — выдохнула она, прежде чем снова переключить внимание на телевизор.
Я хмуро уставилась ей в спину и, спотыкаясь, побрела на кухню, нуждаясь в данный момент в кофеине больше, чем в кислороде. Сон мне точно не грозил, пока в моей гостиной Бигфут занимается кунг-фу.
В ужасе я вытаращилась на пустое место, где недавно стоял кофе. Уверена, он был там. Вот на этом самом месте. Должно быть, я долго таращилась, потому что на кухню влетела раскрасневшаяся Лекси, посасывая воду из бутылки.
— Ищешь кофе? — прощебетала она. Да, прощебетала.
— А разве Голди Хоун и Курт Рассел не самая значимая пара в Голливуде, если не во всем мире? — выпалила я.
Лекси подошла включить чайник.
— Я его выбросила. Решила, мы слишком много его пьем, и что вместо этого можно попробовать зеленый чай. В нем содержится натуральный кофеин.
Я медленно повернулась к ней.
— Что? — тихо спросила я с намеком на угрозу.
— Я сказала…
Я вскинула руку, заставляя ее замолчать.
— Я слышала, что ты сказала. Просто подумала, что ты так жестоко шутишь. Теперь же я понимаю, что ты просто решила убить родную мать.
Она открыла рот.
— Неа. Ты не разговариваешь со мной после того, что натворила, — ледяным тоном заявила я. — Я еду за кофе к Шелли, а подменышу, занявшему место моей дочери, лучше уйти, когда я вернусь, иначе мне придется совершить ритуал экзорцизма, — выпалила я, выходя из комнаты.
Я хлебнула великолепного кофеина, только сейчас поняв, что мой наряд даже близко не соответствует такому прекрасному событию. В тот момент мне было плевать. Я пила кофе, и все в мире было правильно. Я раздумывала о жестоких и необычных наказаниях для своего отпрыска, когда у меня просигналил телефон.
Лекси: Прости, мамочка. Я действовала под влиянием эндорфинов. Они заставляют мозг делать странные вещи. Захвати мне латте, и я внесу в твой план выхода на пенсию виллу в Тоскане.
Я улыбнулась экрану телефона. Затем заказала Лекси кофе и еще один для себя. Тот, что я держала в руке, точно закончится в кратчайшие сроки. Мне нужен стаканчик в дорогу. Итак, я допивала первую порцию, сидя в кабинке и счастливо глядя в пространство, когда почувствовала чье-то присутствие напротив меня. Это присутствие, казалось, наэлектризовало воздух.
Я посмотрела в злые — нет, в яростные — черные глаза.
— Ты не пришла ночью, — выпалил Зейн вместо того, чтобы поприветствовать меня, как нормальный человек.
— Ты следишь за мной? — спросила я на полном серьезе.
Зейн сузил глаза.
— Нет, правда, я встала в такую рань в субботу только потому, что совершила ошибку, позволив дочери правильно питаться и заниматься спортом. Каковы твои оправдания?
— Дела клуба, — выдавил он. — Сейчас мне не нужен твой словесный понос. Мне нужно знать, какого хрена ты не пришла ночью, — резко потребовал он.
Я напряглась. Словесный понос? Пусть я немного болтлива, но я думаю о своих словах, прежде чем их произнести. Большую часть времени. Ладно, примерно в трети случаев, но все же.
Я наклонилась вперед.
— Я не пришла, потому что решила, что не собираюсь становиться безмозглым секс-роботом, который подчиняется каждой твоей рявкающей команде, — прошипела я.
Зейн замер, но я почувствовала себя в ударе.
— Я поняла, что больше не могу прокрадываться к тебе под покровом ночи и довольствоваться только сексом. Я хочу больше. Мне нужно больше.
Когда я заставила себя замолчать, Зейн впился в меня глазами. Я заблокировала ту часть себя, которая кричала взять все, что я могла получить от этого сложного человека.
— Мне тоже, — сказал он наконец хрипло.
Я слегка вздрогнула от неожиданности.
— Я хочу от тебя большего, Мия. Мне недостаточно просто иметь твое тело. Я хочу больше. Всю тебя. Каждый дюйм, — резко заявил он.
Я старалась не дать челюсти упасть на стол от шока. Меня разбил паралич. Такого не происходило, никогда. А мне доводилось по-всякому реагировать.