Выбрать главу

– Ты не должна сердиться на него, – услышала она свой голос. – То, что происходило между нами, было по обоюдному согласию, и это закончилось по... надлежащей причине. Он не сделал ничего плохого.

Осень говорила это, не будучи уверенной в том, что действительно так думала, но одно знала точно: она не собирается создавать ситуацию, в которой Хекс бросится за мужчиной со всем своим оружием наготове.

– Ты слышишь меня, дочь моя. – Не вопрос, приказ – первый, что прозвучал от нее, как от матери. – Ты ничего ему не сделаешь и даже разговаривать с ним об этом не будешь.

– Объясни почему.

– Ты ведь читаешь эмоции других?

– Да.

– Когда в последний раз ты встречала влюбленных без оглядки? Тех, кто посвятил возлюбленному все свои чувства, тех, кто абсолютно естественно растворяет свое сердце в другом человеке?

Хекс еле слышно выругалась.

– Никогда. Это прямой путь к катастрофе, но вы все равно можете и дальше относиться с уважением к вещам, о которых ты сейчас говоришь.

– Подарочная обертка сказанных слов не меняет характер истины. – Осень снова посмотрела на заснеженный пейзаж и частично покрытую льдом реку. – И я бы предпочла знать горькую правду, чем жить во лжи.

Повисло молчание.

– Достаточно ли такого объяснения, дочь моя?

Еще одно проклятье. Но затем Хекс произнесла:

– Мне не нравится это... но да, пусть будет так.

Глава 64

Тор просидел на парковке, Бог знает сколько времени. Должно быть, сутки, а возможно, двое. Или даже трое? Он не знал, да его это и не волновало.

Ощущения напоминали возвращение в утробу матери. За исключением того, что задница задеревенела, а нос открыл течь от холода.

Когда эпическая сила гнева пошла на убыль, а эмоции улеглись, мысли Тормента, словно группа туристов, двинулись походом через пересеченную местность его жизни, блуждая по ландшафтам разных эпох, возвращаясь по собственным следам, вновь и вновь пересматривая все взлеты и падения.

Чертовски длинное путешествие. И в конце его он почувствовал дикую усталость, хотя его тело не двигалось уже много-много часов.

Не удивительно, что двумя самыми посещаемыми пунктами оказались жаждущий период Велси и... то же самое у Осени. Эти события, а также их последствия, – те самые горы, на которые он поднимался вновь и вновь, различные сцены, словно перспективы, сменяли друг друга в чередующейся последовательности сравнения, в конце концов, сливаясь воедино, образуя смесь действий и реакций, его и их.

После всех размышлений, возникло три решения, к которым Тор возвращался снова и снова.

Конечно, ему придется извиниться перед Осенью. Господи, он уже второй раз поступал с ней так жестоко, первый – почти год назад, в бассейне: в обоих случаях его темперамент взял над ним верх под давлением стресса, который он испытывал, но это вряд ли его оправдывало.

Во-вторых, ему надо найти ангела и провести еще одну извинительную беседу.

В третьих... ну, третье было действительно самым важным из того, что он должен был сделать, прежде всего остального.

Он должен был пообщаться с Велси в последний раз.

Сделав глубокий вдох, Тор закрыл глаза и попробовал расслабить мышцы. Затем, скорее, в отчаянии, чем с надеждой, он приказал своему усталому мозгу освободиться от всех мыслей и образов, отпустить то, что не давало ему спать все это время, отбросить сожаления, ошибки и боль...

В конце концов, все так и получилось, неустанные психические процессы замедлялись, пока, наконец, все эта экспедиция Льюиса и Кларка не подошла к концу.

Настроив свое подсознание на единственную цель, он позволил себе заснуть и ждал в этом состоянии покоя, пока...

Велси пришла к нему в окружении серых теней, среди пустынного пейзажа из тумана, холодного ветра и камней. Она была так далеко, что теперь в поле его видения попадали рушившиеся скалы…

Хотя, они были не из камня.

Ни одна из них.

Нет, это были сгорбленные фигуры других, тех, кто страдали, так же как и она, их тела и кости постепенно разрушались, пока они не становились ничем, лишь могильными курганами, обдуваемые ветрами.

– Велси? – прокричал он.

Ее имя воспарило за безграничный горизонт, но она даже не посмотрела на него.

И, похоже, даже не осознала его присутствие.

Единственное, что двигалось, это холодный ветер, который внезапно, казалось, подул в его сторону, пролетая через плоскую серую равнину прямо на него и на нее.

Как только ветер коснулся ее волос, пряди воспарили в воздухе…

Нет, не пряди. Теперь ее волосы были пеплом, пеплом, который подхватило невидимое течение и принесло к нему, ударяя словно пылью, от которой заслезились глаза.

И, в конечном итоге, она вся станет такой. А потом ее не станет вовсе.

– Велси, Велси, я здесь!

Тормент призывал ее, чтобы привлечь внимание, чтобы рассказать, что он, наконец, готов, но, сколько бы он ни кричал, как бы сильно не махал руками, она не обращала на него внимания. Она не поднимала взгляд. Не двигалась... как и его сын.

По-прежнему дул ветер, отрывая микроскопические частицы от фигур, стачивая их.

Тор словно превратился в большую испуганную обезьяну, возбужденно прыгавшую из стороны в сторону, кричавшую во всю мощь своих легких и размахивающую лапами, но, как если бы законы физической нагрузки были справедливы и для этого, потустороннего мира, в конечном итоге силы его покинули, и он упал практически замертво.

Они сидели все в той же позе, осознал он.

И в этот момент ему открылась парадоксальная истина.

Ответ заключался в том, что произошло с Осенью, заключался в сексе и кормлении, и все же не имел с этим всем ничего общего. В том, в чем Лэсситер пытался ему помочь – и одновременно абсолютно не в этом. Дело было даже не в Велси, на самом деле.

Дело было в нем. Только... в нем.

В этом сне он взглянул на себя, и неожиданно к нему вернулась сила, а вместе с ней и спокойствие, которое было напрямую связано с самыми глубинами его души... и тем фактом, что путь от его страданий – а также и ее – только что был освещен рукой Создателя.

И, наконец-то, спустя столько времени, после всего произошедшего дерьма, после всей пережитого агонии, он понял, что должен сделать.

Теперь, он говорил, не кричал:

– Велси, я знаю, ты меня слышишь – держись. Мне нужно только, чтобы ты еще немного продержалась… я, наконец-то, готов. Прости, что на это ушло так много времени.

Он замешкался лишь на мгновение, посылая всю свою любовь в ее сторону, как будто это могло сохранить то малое, что от нее осталось, нетронутым. А потом он ушел, прилагая для этого титаническую силу воли, от которой тело судорожно содрогнулось на бетонном полу…

Выбросив вперед руку, он спас себя от прямого падения на лицо, и сразу же поднялся на ноги.

Встав, он понял, что если сейчас же не отольет, его мочевой пузырь лопнет.

Он кинулся в клинику и заскочил в первый попавшийся туалет. Ворвавшись в помещение, он не стал останавливаться, чтобы проверить, кто здесь был, хотя слышал голоса в других комнатах учебного центра.

Затем, в самом особняке, на кухне он обнаружил Фритца.

– Эй, дружище, мне нужна твоя помощь.

Дворецкий сразу же оторвался от списка покупок, который в этот момент составлял.

– Господин! Вы живы! О, благословенная Дева-Летописеца, все в этом доме разыскивают…

Вот дерьмо. Он забыл о том, какая может последовать реакция на его очередное исчезновение из всеобщего поля зрения.

– Да, прости. Я отправлю всем сообщение. – Если, конечно, он найдет свой телефон. Наверное, тот остался в клинике, и Тор не собирался тратить время на возвращение. – Послушай, что мне действительно нужно –  чтобы ты пошел со мной.