Женщина не знает истины … что Калеб не сделал ошибку, но в любом случае
заплатил. Триш стоит рядом. Она рассказывает о том, как она была на вечеринке в
старшей школе, и кто-то подкинул кокаин ей в сумочку. Ее остановили за превышение
скорости и проезд на красный свет, и арестовали. На нее завели дело и теперь каждый
раз, когда она ищет работу, она должна устанавливать флажок, что она была осуждена.
Деймон и остальные консультанты говорят, что пришло время возвращаться в наши
домики, когда напряжение возрастает. Когда мы достигаем домика, Деймон бушует.
- Эй, Бекер! - кричит он злым голосом, которым можно напугать самого спокойного
человека.
Девушки испуганны и парни практически стоят по стойке смирно.
- Ад развергся!
Калеб лежит на своей койке, его рука откинута за голову. На нем свободные спортивные
штаны и нет рубашки. Он выглядит равнодушным.
- В чем проблема?
Деймон идет прямо к его койке.
- Ну-ка спусти сюда свою задницу, умник.
- Неплохой лексикон, Деймон.
Калеб спрыгивает одним движением и сталкивается с Деймоном лицом к лицу. Они почти
одного роста, но Калеб худой и мускулистый по сравнению с массивным Деймоном.
- Слушай, я скажу, что ты сделаешь. Извинись перед Мэгги за свой уход, - требует Деймон,
тыкая в меня пальцем.
- Это было совершенно неуважительно и грубо.
- Я сожалею, - бормочет Калеб неискренне.
Разъяренная, я отталкиваю Деймона в сторону и становлюсь лицом к лицу с Калебом.
Плохо то, что я теперь вижу каждую линию его обнаженной груди всего в нескольких
сантиметрах от меня.
- Почему ты ведешь себя как придурок?
Калеб издает короткий смешок.
- Потому что я и есть придурок.
- Почему ты это делаешь? Это не настоящий Калеб, не тот Калеб, с которым я выросла. Это
жестокий, фальшивый притворщик и я ненавижу его.
- Я ничего не делаю. Это я и есть, дорогая. Прими это или проваливай.
- Что между вами происходит? - спрашивает Триш
- Ничего, - говорю я ей, - Ничего не происходит. Правда, Калеб?
Я хромаю из комнаты, половицы скрипят под моими свободными кроссовками, мне
нужно немного пространства. Я хочу побыть подальше от остальных. Когда я иду в теплом
воздухе ночи, я чувствую себя лучше. Когда я цепляюсь за перила и неловко спускаюсь на
три ступеньки вниз на траву, и чувствую присутствие Калеба позади меня. Я игнорирую
его, даже если внутри у меня все сжимается. Я хочу сказать ему так много, но я
сдерживаюсь…
- Мэгги, - голос Калеба доносится в ночи. Я продолжаю идти. Когда он догоняет меня, я
наступаю на пятки и хромаю от него подальше.
- Оставь меня в покое, - говорю я через плечо.
- Что ты от меня хочешь, чтобы я слушал ваши рассуждения о том, как я напился и сбил
тебя, оставил лежать на улице и умирать , как я попал в тюрьму, как вышел оттуда и мы
начали … начали …
Он вздрагивает и кладет ладонь на глаза, как если он обличит нашу историю в слова, она
станет невыносимо реальной.
- Отношения? - равнодушно спрашиваю я
- Называй как хочешь… Это все равно не сработает.
- Ты даже не дал нам ни единого шанса.
- Твоя мама ненавидит меня. Мои родители будут волноваться, если увидят нас вместе.
Черт, Мэгги, даже Деймон предупредил меня держаться подальше от тебя. Ты должна
быть благодарна, что я уехал, но очевидно, что ты все еще держишься за то, что было
между нами.
Я подхожу к Калебу так близко, что я почти чувствую тепло и энергию, исходящую от
него.
- Ты должен пережить это.
То, что у нас было, так это короткий роман. Я пережила это, поэтому это даже не смешно.
- Давай, Мэгги. Признайся, что часть тебя все еще хочет меня, даже если ты ведешь себя
так , будто вычеркнула меня из своей жизни Ты слишком сильно протестуешь.
- Я ничего не чувствую к тебе.
Но в тот момент, когда я собираюсь вернуться в домик, Калеб протягивает руку и берет
меня за руку.
- В самом деле? - говорит он.
Я тяжело сглатываю. Эти пальцы на моем запястье полны бешеной энергии … Я знаю эти
пальцы слишком хорошо.
Я злюсь на себя за то, что помню ощущения от прикосновений этой энергии,
сосредоточенной на мне… эти пальцы когда-то ласкали мою кожу. Все, о чем я должна
думать - это как поставить его на место, а не чувствовать связь, но когда я смотрю на него, я забываю обо всем на свете, потому что эти пронзительные, ледяные голубые глаза,