Выбрать главу

На протяжении всего фильма публика то аплодировала, то вскрикивала, то свистела или плакала — поочередно. Крики восторга и одобрения вызвала сцена, в которой Скарлетт стреляет в дезертира-янки; рыдания слышались в зале, когда на экране жители Атланты переживали трагические минуты, вчитываясь в списки погибших и раненых в битве при Геттисберге; а когда оркестр Конфедерации, разгоняя гнетущее настроение, начинал играть зажигательную мелодию «Дикси» — зал взрывался аплодисментами.

Громкое «ха-ха-ха» Пегги раздавалось всякий раз, когда на экране появлялась Присси (Баттерфляй Макуин) или когда Мамушка (Хэтти Макданиэл) слегка приподнимала верхние юбки, чтобы показать Ретту Батлеру кончик нижней, сшитой из красной тафты.

В своем обзоре, посвященном фильму и опубликованном на следующий день в «Атланта Джорнэл», Медора приводит слова Пегги о том, что она была очень расстроена отсутствием на премьере Хэтти Макданиэл. «Она единственная из всех «звезд», участвовавших в фильме, не приехала в Атланту, а «звезда» она настоящая. Сцена, в которой после смерти Бонни Мамушка вместе с Мелани поднимается по лестнице, — самая прекрасная из всех, когда-либо виденных мною».

Когда фильм закончился и в зале зажегся свет, едва ли можно было найти во всем театре человека, чьи глаза не были бы заплаканны. И когда Пегги в сопровождении мэра Хартсфилда шла по проходу к сцене и когда потом стояла рядом с Дэвидом Сэлзником и другими актерами на сцене, она, не стыдясь, вытирала слезы кружевным платком.

Зал встал, аплодируя и крича «Браво!». Мэр Хартсфилд подвел Пегги к микрофону и на мгновение стало тихо, когда конферансье объявил: «Леди и джентльмены, мисс Маргарет Митчелл из Атланты». Мэр опустил микрофон, чтобы Пегги удобнее было говорить, но еще несколько минут ей пришлось ждать тишины: в зале бушевала овация.

Пегги стояла на сцене, невероятно похожая на ребенка; щеки ее пылали, глаза покраснели от слез, а скромный розовый бант поддерживал ее волосы. «Это была случайность, — проговорила она, наконец, дрожащим голосом, — и я так рада, что вам понравилась моя бедная Скарлетт». Она закончила свою речь, поблагодарив «мистера Сэлзника и всех, кто создавал этот фильм», за «прекрасно выполненную работу по воплощению моей книги на экране».

Пусть редко, но в адрес романа Пегги звучали критические высказывания: и что-де это обыкновенная любовная история для дамского журнала; и что взгляд на историю у нее узкий, местнический; и что эпические размеры романа претенциозны, а писательский стиль Пегги далек от совершенства. Фильм же оказался недосягаем для критики.

Дело в том, что в течение трех лет с момента выхода в свет роман «Унесенные ветром» был воплощением не одной, а двух американских легенд: одна — яркая, волнующая; связанная с войной штатов и рассказанная с точки зрения Юга; другая — героическая и трагическая одновременно история любви двух людей, оказавшихся достаточно сильными и стойкими, чтобы пережить войну. А потому, соединив обе легенды в одном фильме, Сэлзник сделал как бы две картины: «достоверную историю мятежа для Юга и волнующую историю любви для всей остальной страны».

Да и сама Пегги никогда не сомневалась в успехе фильма, тогда как успех книги казался ей случайным и преходящим. И покидая театр в сопровождении эскорта, медленно двигаясь, чтобы принять поздравления от заплаканных, взволнованных зрителей, Пегги прошептала Медоре: «Мне кажется, что на этот раз никакого сумасшествия не будет».

После ряда «премьер» в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и Чикаго попасть на фильм «Унесенные ветром» в любом кинотеатре страны можно было, лишь предварительно заказав билеты. Причем цена на них была вдвое выше обычной. И тем не менее, несмотря на высокие расценки и необходимость предварительного заказа билетов, кассовые сборы били все рекорды. Спекулянты скупали билеты и тут же перепродавали по таким запредельным ценам, что даже посещение нью-йоркского «Live Theatre» казалось по сравнению с просмотром «Унесенных ветром» намного более дешевым удовольствием. Даже те, кто не читал роман и потому до выхода фильма на экран ничего не знал ни о Маргарет Митчелл, ни об «Унесенных ветром», теперь не могли удержаться, чтобы не познакомиться и с книгой, и с фильмом.

Говорили что благодаря настойчивости мисс Уильямс Пегги удалось уговорить дать согласие на появление ее имени на экране — перед кадрами с названием фильма. И теперь афиши, на которых огромными буквами было начертано «Дэвид Сэлзник представляет фильм по роману Маргарет Митчелл “Унесенные ветром”», казалось, заполонили страну. Ими были уставлены обочины всех дорог, ведущих в крупные города; они покрывали стены зданий; ими были облеплены все автобусы. Имя Пегги и название ее книги вспыхивали ярким неоновым светом рекламы на нью-йоркских площадях, а январские номера одиннадцати ведущих общенациональных журналов вышли с обложками, на которых также было написано: «"Унесенные ветром" по роману Маргарет Митчелл». Почту на квартиру Пегги вновь стали доставлять мешками, а телефон звонил не переставая.