Выбрать главу

Глава 24

Подобно Скарлетт О’Хара Пегги Митчелл теряла интерес к разговору, если не она была его предметом. С начала 1936 года и до весны 1940-го или она сама, или ее книга, или фильм по ее книге, или «мошенники», всегда готовые ее ограбить, были темой любой ее беседы или письма. И хотя это продолжалось не очень долго, она весьма неохотно расставалась с этим периодом своей жизни.

В июле 1941 года Д. Бретт прислал ей письмо, в котором спрашивал, не согласится ли она войти в число тех двадцати пяти писателей, которые уже дали согласие написать несколько слов для сборника, доход от которого поступит в фонд возрождения искусств «Американский путь». В ответ Пегги отправила Бретту несколько страниц с вопросами, касающимися в основном того, кто стоит за этой организацией и кто еще войдет в эту компанию, поскольку, по ее словам, она не хотела бы «проснуться в одной постели с пятью обозревателями-пьяницами», однако в конце призналась, что с момента получения его письма была просто не в состоянии придумать ничего, что можно было бы изложить на бумаге, чтобы выполнить просьбу Бретта. «Моя собственная тупость удивила даже меня, — писала Пегги, — но ведь в течение четырех лет я не только ничего не писала, но даже не думала о писательстве. Как будто специально все сложилось так, чтобы вытеснить любые мысли из моей головы».

«Нет!» — таков был ее окончательный ответ на предложение Бретта. Она чувствует, что заржавела.

Если Пегги действительно не хотела вновь заниматься писательством, то ведение дел фирмы «Маргарет Митчелл, писательница» не обязательно стало бы для нее единственной альтернативой. Ведь она могла рискнуть и заняться каким-то делом, могла приложить свои способности к собиранию денег на что-либо (что позднее и сделала), вернуться к историческим изысканиям или к работе в газете. Она могла просто остаться миссис Марш, что, по ее словам, всегда было для нее пределом мечтаний.

Сомнительно, однако, чтобы, имея на полках недавно купленных книжных шкафов не одну дюжину различных изданий «Унесенных ветром» и около двадцати заполненных альбомов с вырезками рецензий, собранных тремя информационными службами со всего мира, в качестве постоянного напоминания о днях былой славы, Пегги готова была вернуть Маргарет Митчелл к роли домашней хозяйки.

Создается впечатление, что в глазах американской публики уже сложился новый и довольно устойчивый образ Маргарет Митчелл — знаменитой писательницы, и Пегги сознавала это, глядя иногда на себя как бы со стороны.

Похоже, что укрепления, воздвигнутые Пегги, чтобы защититься от перемен, оказались разобранными ею изнутри.

Пегги никогда не нравилась политика «нового курса», проводимая президентом Рузвельтом, и не потому, что эта политика, как считали многие, была направлена только на благо черных, а по той причине, что, как писала она одному молодому человеку, с тех пор как «новый курс» был провозглашен, молодым было сказано, что они — Богом избранные, что мир не просто обязан обеспечить их жизнь, а обеспечить хорошую жизнь и распрекрасное времяпрепровождение. Похоже, что Пегги просто забыла дни своей зеленой молодости, проведенные ею в яхт-клубе на Персиковой улице. Не поддерживая «новый курс», Пегги все же приветствовала высказанные президентом намерения оказать помощь союзникам, хотя надо признать, что в тот момент война в Европе еще не представляла для нее большого интереса. Ведь у нее не было ни мужа, ни сыновей, ни братьев призывного возраста, а сыновья Стефенса были слишком юны, чтобы идти воевать. А потому что еще, кроме «теплого места у камелька» и чувства собственной безопасности, могла она выбрать для себя?

И тем не менее весь 1941 год Пегги провела в непрерывных сражениях, отстаивая собственные интересы — свои права на «Унесенных ветром». Нидерланды были оккупированы; судьбы ее датских агента и издателя были неизвестны, но Пегги продолжала настаивать на пересмотре судебного решения о том, что ее авторские права якобы не распространяются на публикацию «Унесенных ветром» в Нидерландах. Этот судебный процесс, длившийся несколько лет, стал своего рода прецедентом в области судебной защиты авторских прав и в конечном счете способствовал решению вопроса о защите прав американских писателей за рубежом. В то время, однако, этот процесс многим казался неуместным, и даже Лэтем с «Макмилланом» считали, что его следует прекратить.