Через полчаса, выпив по дороге чашку кофе в маленьком прохладном кафетерии, Михаил пришел в больницу, но там ему сказали, что интересующий его доктор Астье сидит дома, так как работы для него нет – уже неделю в городе никто не умирал, да к тому же у мсье Астье разыгралась аллергия из-за буйного цветения табака. «Видите, сколько у нас цветов», – прибавила дежурная сестра приемного покоя, протянув руку к окну.
По указанному адресу Михаил без труда нашел квартиру доктора Астье. Патологоанатом открыл ему дверь, держа в левой руке носовой платок – у него был насморк, глаза слезились, и даже в полутьме прихожей Михаил заметил, какие красные у доктора веки.
Начинать издалека не имело смысла, ибо кому же более чужды всякие покровы, чем патологоанатому, чья специальность – хладнокровно вскрывать человеческое тело и беспристрастно подтверждать или опровергать прижизненный диагноз, поставленный лечившим пациента врачом. Михаил сказал, что он сын покойного Тульева, и начал задавать вопросы.
Да, ответил доктор Астье осторожно, он помнит то вскрытие. Сердце? Оно было у мсье Тульева как у сорокалетнего. Мозг? Со стороны сосудистой системы и кровоснабжения все обстояло благополучно. Мог ли мсье
Тульев упасть оттого, что вдруг закружилась голова? Гм, гм, это уже из области предположений, в которой весьма уверенно чувствуют себя только лечащие врачи, например, терапевты или психиатры, но для патологической анатомии в этой сфере подвизаться категорически запрещено…
Они сидели в кабинете доктора – хозяин за столом, Михаил в кресле, – и после этого иронического ответа у обоих одновременно возникла потребность встать и либо закончить разговор, либо сделать его еще более откровенным.
– Скажите, доктор, – поднявшись, спросил Михаил, –
мог человек получить такую рану, просто упав виском на ступеньку?
– Ваш отец был высокого роста, – уклончиво ответил доктор. – Он выше вас…
Михаил рискнул: вынул из кармана портмоне и положил его на стол.
– Вы можете рассчитывать на мое молчание, – сказал он, глядя прямо в слезящиеся глаза доктора. – И на мой кошелек тоже.
Астье усмехнулся.
– Немедленно уберите это. Или, прошу прощения, уходите сейчас же.
Михаил поспешно спрятал портмоне.
– Извините, дурная привычка.
– Что вас привело ко мне? – отрывисто произнес доктор. – Конкретно!
– Умоляю, скажите: он действительно упал?
– Я не могу этого знать.
– Но характер раны…
– Люди падают, поскользнувшись на банановой кожуре, и расшибаются насмерть…
– Я внимательно прочел свидетельство о смерти, –
сказал Михаил, опуская взгляд. – Рана описана очень подробно…
– Вы врач?
– Нет. Но мне сдается, что отец мог упасть и не сам. Он не поскользнулся на банановой кожуре…
Доктор отвернулся к окну и спросил тихо:
– Мой адрес вам дали в больнице?
Михаил почувствовал, что лед сломан.
– Да. Но я повторяю: вы можете быть уверены в моем молчании.
– Ну, все равно… В общем, вашего отца, возможно, кто-то ударил в висок тяжелым предметом. Если удар был нанесен не сзади, то бил левша. Однако насчет конфигурации раны в черепе и конфигурации ступеньки в акте все верно. Большего от меня не ждите.
– Спасибо, доктор!
– Не стоит благодарности. Будьте здоровы, и вы меня не видели.
…Михаил так и не понял, какими мотивами руководствовался доктор Астье, сделав ему это осторожное, но немаловажное признание. Может, просто заговорила совесть? Как бы там ни было, спасибо патологоанатому…
Михаил решил поспрашивать обывателей, и в первую очередь тех, кто жил неподалеку от дома отца. Ничего существенного выудить не удавалось, пока он не поговорил с агентом компании по продаже недвижимости, который жил почти напротив, чуть наискосок. Агент этот вспомнил, что незадолго до смерти старика видел возле его дома какого-то человека лет тридцати – тридцати пяти, одетого в рабочий комбинезон, с чемоданчиком в руке.
Мсье Тульев был тогда в отъезде, агент это знал и потому позволил себе войти в усадьбу и поинтересоваться, что нужно пришельцу. Тот ответил, что промышляет ремонтом частного жилья и ищет подходящую клиентуру вот таким простейшим образом – обходит виллы и смотрит, нет ли кандидатов на капитальный или профилактический ремонт. Агент по продаже недвижимости вполне удовлетворился этим объяснением, но посоветовал не искать работу в городе: уж он-то знал, что дома богатых владельцев в ремонте пока не нуждаются, а у владельцев бедных нет на ремонт лишних денег. С тем они и разошлись.