- У нас не было Освенцима, - парировал Фудзита.
Брент заметил, как у Бернштейна напряглась спина, но израильтянин не произнес ни слова, пока Фудзита барабанил скрюченными пальцами по поверхности дубового стола. Немец использовал передышку, чтобы обвести глазами непонятную компанию людей, присутствовавших в комнате. Его взгляд задержался на Бернштейне, он с любопытством разглядывал израильскую форму. Внезапно его глаза расширились от удивления.
- Израильтянин! Juden!
- Ja, oberst, - кивая ответил израильтянин. - И член Ассоциации узников Освенцима.
- Я не имел к этому никакого отношения, - быстро бросил немец. - Я служил в "Люфтваффе".
- Да, об этом знал только Адольф Гитлер, - жестко заметил Бернштейн. Все остальные просто следовали приказам, закрыв глаза и заткнув уши.
Фудзита, согнувшись, подался вперед и сидел словно нахохлившаяся птица, пристально и внимательно оглядывающая с высоты окрестности. Наблюдает. Брент знал, что старый японец любил откинуться в кресле и следить за горячими перебранками других. А тут представилась отличная возможность: два человека, оказавшиеся участниками жесточайшего в истории человечества преступления, причем их роли в нем были различны, что придавало ситуации особую остроту.
- Ja, вы, евреи, проклинаете любого родившегося и неродившегося немца за то, что они не дали вам завоевать господства в мире.
- Только мы, оберет? А сами немцы?
Эти двое смотрели друг на друга, как если бы хотели уничтожить собеседника силой взгляда. Но ни один из них не был готов к прозвучавшим словам Виттенберга.
- Вас загоняли в газовые камеры, словно овец. Почему вы не сопротивлялись?
- Свинья! - прорычал Бернштейн, приподнимаясь. Но Марк Аллен удержал его.
Не замечая предупреждения, загоревшегося на лице Бернштейна, немецкий летчик торопливо заговорил, как будто освобождаясь от долго копившихся мыслей.
- Без Адольфа Гитлера не было бы Израиля. Он повернул мировое мнение в вашу пользу, Juden. Создал возможность для образования государства Израиль как "острова спасения" для евреев Европы. Без него вы все еще скитались бы по пустыне.
- Ja, oberst, но вы погубили шесть миллионов моих соплеменников.
- Достаточно! - фыркнул Фудзита и обратился к охраннику: - Матрос Исимина, этого офицера в карцер. - Матрос грубо толкнул немецкого полковника к двери.
- Erzahle ihm nichts, Guenther! - закричал Виттенберг, когда за ним закрылась дверь.
Фудзита посмотрел на Брента Росса.
- Он приказал ему ничего вам не говорить, - перевел Брент.
Все присутствовавшие поняли восточную тактику: сосредоточиться на молодом напуганном стрелке, поскольку летчика заставить говорить было трудно.
- Смирно! - резко прозвучал голос Фудзиты. Юноша вытянулся, у него задвигались скулы. - Имя?
- Лейтенант Гюнтер Мюллер, - почти без акцента тихо ответил немец.
- Подразделение?
- Elfter Jagerstaffel, Dritter Geschwader.
- По-английски! - В голосе Фудзиты звучало раздражение.
- Одиннадцатая истребительная эскадрилья, Третья авиагруппа, адмирал.
- У Каддафи так много немцев, что вы можете использовать старую немецкую технику?
- Да, адмирал. Немцев и русских.
- Конечно, русских, - услышал шепот Бернштейна Брент.
Заговорил Марк Аллен.
- Много бывших офицеров "Люфтваффе", так?
- Они все кадровые, Jа!
- У вас много ливийских летчиков? - спросил Фудзита.
- Несколько. Но все они dummkopf, адмирал.
Все засмеялись.
- Место базирования?
- Мы базируемся на авианосце, адмирал.
Фудзита кивнул охраннику. Удар опрокинул немца на перегородку, он схватился за живот и открыл рот, пытаясь дышать.
- Смирно.
Стрелок с трудом выпрямился, не отрывая влажных глаз от Фудзиты.
- Я не dummkopf, лейтенант. Ты врешь.
Немец посмотрел на Марка Аллена и Брента Росса.
- Ваш генерал Дулиттл давно, во время войны, использовал таким же образом средние бомбардировщики.
Брент подивился познаниям стрелка. Марк Аллен в ответ заметил:
- Да. Но только десять В-25. Не обычный самолет, с укороченным взлетом. Нас же атаковали более тридцати самолетов. - Опершись о крышку стола, он подался вперед. - Нет абсолютно никакой возможности для DC-3 взлететь с палубы авианосца - даже с палубы "Йонаги".
Немец медленно повернулся к адмиралу Фудзите.
- Острова Зеленого Мыса.
- То, что мы и предполагали, лейтенант. Вы могли бы избежать некоторых страданий, сказав правду с самого начала. - Его пальцы забарабанили по столу. - Что вы знаете об авианосцах?
Лицо немца вдруг приобрело выражение перепуганного, попавшего в ловушку животного.
- Оберет убьет меня...
Фудзита махнул рукой.
- Он больше не убьет никого. Вы будете содержаться в отдельном помещении и под охраной. - Крошечный кулачок ударил по дереву. - Вы быстро соврали об авианосцах, теперь говорите правду.
Юноша тяжело вздохнул и тихо произнес:
- Два. Я слышал о двух, адмирал. Вот почему я...
- Вы их видели?
- Нет.
- Где они находятся?
- Не знаю, сэр. - Он испуганно посмотрел на охранника. - Я говорю правду, адмирал.
- Корабли с тяжелым вооружением?
- Скорее всего, два крейсера. Может быть, больше.
Фудзита посмотрел на Бернштейна.
- Совпадает с данными нашей разведки, адмирал, - подтвердил израильтянин.
Фудзита повернулся к Мюллеру.
- Еще один вопрос, лейтенант. Почему вы работаете на Каддафи?
Стрелок опустил глаза и едва слышно ответил:
- Мне пообещали миллион долларов.
На лицах японцев появилось отвращение. Фудзита заговорил:
- Что случилось с понятиями "слава", "честь". Мы, самураи, считаем, что, если мужчина стоит перед лицом своих врагов и умирает, борясь за свои идеи, он улучшает свою карму, а его дух навечно поселится на небесах. Фудзита подался вперед. - А наемник воюет за деньги. Где слава? Где честь? Как может человек воевать за американские доллары?
Немец, казалось, наконец расслабился, и легкая улыбка заиграла в уголках его рта.
- Тысячи людей не видят в этом ничего предосудительного, адмирал.
В рубке повисло долгое гнетущее молчание.
Его нарушил твердый голос Бернштейна.
- Разве вы воюете против нас потому, что японцы - союзники израильтян, а вы хотите убивать евреев?
Последние следы страха исчезли с лица стрелка, когда он выпалил: