В еще сонную часть сползаются для проведения культурно-массовых мероприятий с личным составом, согласно плана выходного дня, ответственные политработники. Первым делом необходимо зайти в штаб и навестить мающегося от ничегонеделания и почти выспавшегося в ночь с субботы на воскресенье дежурного по части. Заодно можно просто потрепаться за все на свете и узнать от него какие-нибудь интересные новости об обстановке в подчиненном подразделении, для принятия немедленных мер. Пока об этих интересностях не узнал кто-либо рангом повыше и не нагнул в позу не взлетевшего орла или бегущего египтянина, на любителя разумеется, принуждая к устранению недостатков.
Замполит первого батальона, недавно ставший капитаном, Леха зашел в дежурку, когда там уже сидел замполит - два, уже заношенный капитан третьего ранга Николай Федорович, в силу нудности своего характера имевший кличку "Дыня", принципиально скучавший с отсутствующим видом в ожидании предстоящих грандиозных задач. Но какой-то гад уже придал ему заряд бодрости, открутив табличку номера с личного авто и прикрутив обратно уже вверх ногами. Федорыч ездил по городу с таким номером уже дня три, не понимая, по какому поводу раздаются смешки среди сослуживцев, как подчиненных ему по службе, так и нет. Теперь же, обнаружив с чужих слов причину такого скотского поведения коллег и, перемежая процесс возвращения таблички на свое место с изрядной долей ненормативной лексики, он скучал периодически нервничая и сокрушаясь.
Леха поздоровался с дежурным по части и с Федоровичем, не отказался от предложенной сигареты, несмотря на то, что были свои, спросил как дела в своем батальоне и что произошло интересного в части за ночь. Стал ждать подхода третьего замполита и их "большого" начальника - замполита части, который отзвонился на мобильник дежурному, что уже едет на службу, но все никак не мог добраться до части, решив с утра порешать какие-то свои шкурные вопросы.
Щека Федоровича, не так давно разошедшегося с женой, а посему еще грустившего от происшедшего и брившегося от случая к случаю, была накрест заклеена лейкопластырем. В таком виде он, в своем видавшем виды военно-морском кителе и маленькой белой военно-морской фуражке чем-то напоминал пирата. За исключением того, что любой адекватный пират, начавший слушать его нудеж после вопроса - как дела, либо просто убил бы его на месте минут через пять, максимум семь, либо убежал в открытое море, выпрыгнув прямо в иллюминатор. Почему? Потому что спокойно слушать о том, как в действительности обстоят дела у Федоровича, сквозь свежий выхлоп от доброй порции исконно украинской душистой и мутной самогонки - бурячихи а так же желтого старого сала с чесноком было просто невозможно физически.
Леха начал где-то в глубине своего Альтер-эго понимать, что вот именно сейчас он что-нибудь сказанет такое, экстравагантное. И действительно, пока его голова была занята мыслями о том, что лучше в этот раз помолчать, сойти за умного и восвояси удалиться к себе в батальон для озадачивания личного состава по плану выходного дня, речевые центры его мозга, порой действовавшие совершенно автономно, по ситуации, из-за чего он порой имел проблемы в родной военном училище, сами собой выдали эксклюзив на-гора.
"Ну что, Федорыч, сколько раз говорил тебе, хватит в рот брать! Снова пожадничал, висячку хряпнул, да так, что щеку порвал!"- сказал Леха и стал ждать ответной реакции. Матрос - рассыльный выпучив глаза, тихо сполз под пульт дежурного, беззвучно сотрясаясь и закрывая себе рот ладонью. Дежурный хрюкнув от неожиданности, тоже во все глаза уставился на замполита - два. Реакция не заставила себя долго ждать.
Вы!!! закричал Федорович, Вы!!! Вы!!! Вы сам хам и хамству учите свой подчиненный личный состав!!! Они такие же хамы, как и Вы!!! Рассыльный выполз наконец-то из-под пульта дежурного и сел, выпучив глаза на орущего благим матом замполита - два. Вы!!! Вы!!! - орал он, дальше орать и что-то говорить при этом он, видимо, уже был не в состоянии, вместо слов пошли пузыри из слюны, распыляемые в виде аэрозолей по дежурке. Федорыч в эти секунды был просто великолепен! Он был подобен краскопульту, направленному в белый свет, как в копеечку и питаемому изнутри мощным потоком воздуха.
Я что-то не понял, сказал Леха, слегка прийдя в себя после такой тирады, обращаясь к рассыльному, - ты что, хамишь кому-то из своих начальников? Кайся, гад! И я тебя еще этому учу? "Н-никак нет!"- браво отчеканил рассыльный, - как можно!? "Вот, Федорыч, видишь!"-сказал Леха, выслушав доклад матроса, какое может быть хамство? Федорыч смог выдавить из себя только что-то вроде протяжного "ы-ы-ы-ы!", но на большее его явно уже не хватило - все эмоции были уже израсходованы.
*****
"Слушай, Семен, чего этот малахольный так завелся? Чего он орать начал??! На него ведь не похоже..."- спросил Леха у матроса-рассыльного, зазвав того в свой кабинет, несколько позже, когда он зашел по какой-то надобности в помещение батальона. Леха никак не мог ожидать, что вместо того, чтобы монотонно рассказывать, что к минету он в принципе равнодушен и щеку ему порвать в этом случае никто не мог, поскольку она к тому же достаточно эластичная, Федорыч запустил вдруг, нежданно-негаданно такой словесный фейерверк. "Товарищ капитан, ничего удивительного, ответил невозмутимо Семен, стрельнув заодно сигарету - я минут за десять до вашего прихода у него спросил то же самое!"...
Итак, служба пошла своим чередом, прибыл большой руководитель, наконец-то решив свои дела, провел импровизированное совещание прямо в дежурке, все разошлись по своим местам. Дежурный чуть ли не пинками выгнал из комнаты отдыха своего помощника, отдыхавшего все это время в позе лежа и страдавшего жесточайшим похмельным синдромом еще с пятницы. В условиях Крайнего Севера вообще трезвеешь медленно, сказывается нехватка кислорода в воздухе, иногда явление под названием "отходняк" посещает ближе к вечеру следующего дня. Ощущения просто сказочные! Помощник, старый, матерый мичманюга Серега тем не менее, не имел по жизни репутации прожженного алкоголика, к тому же в части служила его жена, милая, интеллигентная и тихая Лариса, специалист высочайшего класса, мастер военного дела, имевшая на него всеобъемлющее влияние, которую Серега боялся, несмотря на десять лет разницы в возрасте, как огня.
Однако и на старуху бывает проруха и Серега в теплой компании, в пятницу, подводя итоги трудной служебной недели, снимая накопившийся стресс, упился до невменяемого состояния разбавленного спирта под пайковую тушенку, прямо в штабе, в своем кабинете. Говорят, он воочию наблюдал живых Ихтиандров, зеленых мышей, читал стихи, пел песни, пытался плясать, звал оленей и вытворял прочие милые глупости. Как его доволокли в таком состоянии до дома, история на сей раз старательно умалчивала, а он так же был немногословен и испытывал легкое чувство стыда, вперемежку с тремором конечностей. Редко, как говорится, да метко!
А теперь он страдал... дыша через раз и поминутно охая, и желая в тот момент просто сдохнуть, пытался отвечать на телефонные звонки. Несколько раз так же пытался дозвониться домой. Дом хранил зловещее молчание.