Открывшая дверь тётя Люся выглядела ужасно, с синяками под глазами, припухшим лицом и без малейшего намека на всегда брызжущий оптимизм.
— Э-м-моч-каа… — тётя Люся прильнула к племяннице и подняла на неё мокрые глаза.
— Тёть Люсь, вы чего? Кто-то умер?!
— Надежда умерла.
— Какая Надежда?!
— Надежда на светлое будущее!
— Ой, тьфу на вас, мне и так паршиво, — Эмма отлепилась от тётушки и пошла мыть руки. — Ставьте кофе, тёть Люсь…
— Конечно, солнышко, конечно…
Тётя Люся, причитая, пошла на кухню.
— Эммочка! Я всё знаю. Мне было видение. Обратилась ты белой голубицей, взмыла в самую высь и там тебя стрелой и пронзило… упала ты, значит, оземь, и — вдребезги! Ну, как из стекла! Осколки во все стороны! А потом, вижу — стоишь ты целехонькая, только руки в кровище… И платье на тебе такое… Длинное, со шлейфом. Ну, как раньше носили…
— Тёть, кофе сбежит!
— Да, да, да… Ах, поди ж ты!.. Сейчас всё посмотрим… Всё посмотрим, деточка!
Эмма пила горячий горький кофе и готовилась задать вопрос, который даже такого экзальтированного человека как тётушка, мягко говоря, поставит в тупик. Но, за спрос денег не берут, так что:
— Тёть Люсь, мне надо в королевство попасть. И там принца найти. Вы знаете, как это сделать?
Тётушка забрала пустую чашку с блюдцем и совершено без всякого удивления ответила:
— Не знаю, детка. Не знаю. Будем смотреть.
Она уткнулась в чашку и тихонечко мычала.
— М-м-м… Вот оно что… М-м-м…
— Что там?!
— Я не смогу тебе помочь, Эммочка. Но я знаю, к кому надо обратиться. Тебе нужна Сцилла.
— Сцилла? С Харибдой?
— Нет, без Харибды. Но с гипертонией. Сцилла Альбертовна. Невероятная женщина! Она на Фрунзе живёт.
— Тёть Люсь… вы с Мишкой присматривайте за бабулей, пока я не вернусь, хорошо?
— Ах, девочка, моя девочка!..
Тётя Люся затянулась воем, обнимая Эмму:
— Пиши, тёть Люсь, адрес Сциллы Альбертовны…
Глава 10
Сцилла Альбертовна вовсе не выглядела чудовищем из морских глубин, как могло бы показаться. Напротив, это была красивая женщина в сочном возрасте, с неплоскими картинными формами, смуглая, крашенная в баклажан, с греческим профилем и выразительными глазами. Её голос был низким ровно настолько, чтобы этим голосом вводить собеседников в транс, но при этом без малейшего намека на мужиковатость.
— Да-а? — Сцилла Альбертовна, приподняв свои изогнутые художественной волной брови, смотрела на Эмму, которая стояла на пороге её квартиры и думала, как начать разговор. Но, к счастью для Эммы, невероятная женщина сама быстро просекла ситуацию. — Вы от Людмилы Михаллны? — спросила она, заранее зная ответ. — Проходите!
Квартиру Сциллы Альбертовны можно было бы назвать уютной, если бы не странные предметы в ней изобилующие. Через коридор тянулись верёвки, на которых обычно сушат бельё, только вместо белья на них сохли жабы, летучие мыши, пучки какой-то травы и ещё что-то непонятное, а на полках стояли банки с плавающим в различных жидкостях подозрительным содержимым.
Эмма, так и не придумав адекватное начало разговора, сказала:
— Мне надо в королевство попасть…
— Надо — значит, попадешь, — просто ответила Сцилла Альбертовна, накрывая чёрной тканью небольшой круглый столик в центре комнаты и расставляя на нём всё необходимое. — Присаживайся.
Эмма присела на плюшевый пуфик возле столика.
— Я не сказала, в какое королевство… Кажется Эрхейм… Ирхейм… Я не помню точно, — Эмма говорила и понимала, что начинает выглядеть глупо, придя к такой серьёзной женщине и не зная толком, куда ей надо.
Сцилла Альбертовна махнула рукой.
— Куда надо, туда и попадёшь. Если, конечно там тебя ждут.
— Ждут?
— Если хотя бы одна живая душа тебя там ждёт, то ты туда попадешь.
— Я… Я надеюсь, что ждёт. Очень бы хотелось верить…
Серьезная женщина меж тем взяла три тонких красных свечи и, скрутив их жгутом, зажгла и перевернула горящим фитилем вниз. Свет от ламп в комнате погас сам собой.
— Смотри на свечи, — сказала Сцилла Альбертовна своим гипнотическим голосом.
И Эмма смотрела.
Она смотрела как навзрыд, с треском плачут красные свечи, как в трепещущих бликах багровеет лицо Сциллы Альбертовны, как её чувственные губы покрываются пеной и сморщиваются, обнажая две пары длинных острых клыков, как лопается её кожа между бровей, выпрастывая кровавую рану, и как из этой раны всплывает третий глаз.
— Мне нужно немного твоей крови, — сказала Сцилла Альбертовна. Мягкая глубина её голоса не давала никаких шансов на сопротивление.