— Ща всё сделаем.
Принц не обманул. Он просто сгреб всё с кровати на пол — под стол:
— Садись!
При всем изобилии предметов Эмма даже не сразу увидела знакомую ей гитару, рядом с которой были ещё какие-то гитарные прибамбасы, манящие взор кнопками и регуляторами. Она присела на кровать.
— Сыграйте мне что-нибудь, ваше высочество.
— Даже не знаю… Грустное или весёлое?
— Обнадеживающее.
— Хм-м… Ладно.
А дальше началось волшебство. Да и как иначе можно назвать то, что звуки, рождённые электричеством, эти совершенно невероятные и невозможные в природе звуки, резонировали с таким же неуловимым и непонятным явлением, называемым «душа». Эмма чувствовала себя в музыке и музыку в себе. И было это не передать как хорошо. Она даже, забывшись, прилегла и закрыла глаза.
— Как ты это делаешь? — сказала она, когда вдруг стало тихо. — Ну вот как?..
Это были риторические вопросы, она не ждала ответов на них.
Ким отложил гитару и сказал:
— Это была тетрадь моей матери. Её звали Марсела. Она очень хотела, чтобы я мог понимать и видеть в жизни прекрасное. Она говорила: «Я не хочу, чтобы на троне сидел очередной пенёк с глазами… В тебе есть то, что недоступно другим. Найди это, почувствуй, держи и не отпускай. Ты можешь изменить мир вокруг себя». Прошло много лет, прежде чем я понял, что это значит. Она часто приходила к… вам, но однажды не вернулась. Вы погубили её.
— Кто?
— Люди… Мы не можем приходить в ваше будущее, потому что его не существует. Но мы можем приходить в ваше настоящее… или прошлое, выбрав, лишь единожды, отправную точку своего появления. Я мог бы появиться здесь двадцать лет назад и смотреть, как ты играешь в песочнице… Эмма, я понимаю, что всё это странно звучит. Но это моя жизнь, и она такая, какая есть, независимо от того, веришь ты или нет.
— Ты можешь приходить к нам, когда захочешь? — Эмма спрашивала то, что приходило ей в голову, стараясь не думать об абсурдности этих слов.
Принц посмотрел на неё с наигранной гордостью и заявил:
— Да, я могу приходить, когда захочу! До тех пор, пока…
Он вдруг замолчал.
— До тех пор, пока что?
— Пока струны целы, — ответил он как-то тихо и уже без игривости.
…Ещё час ненавязчивых разговоров пролетели как один миг. Пока наследный принц отвлекся на телефонный звонок, Эмма потянулась к лежавшей рядом гитаре. Что-то непреодолимое толкало её к ней. Она провела рукой по грифу. Дальше. Дальше. Её рука остановилась на колках и зачем-то повернула один из них.
И произошло страшное.
Этот звук порвавшейся струны она запомнила на всю жизнь.
Ким оборвал разговор на полуслове и обернулся в недоумении, с бледным лицом:
— Нет. Нет. Это невозможно… Пожалуйста, не сейчас…
Он вышел из комнаты, бахнув дверью так, что рядом треснула штукатурка.
Тишина.
Принц вскоре вернулся расстроенный и злой.
Эмма нашла в себе силы сказать ему:
— Извини. Я не знаю, почему я… Почему это произошло… Извини.
— Я знал, что это кого-нибудь может случиться. Я был готов… То есть… я думал, что я был готов к этому… Но не от тебя… Не от тебя!
Не смея возразить, Эмма поднялась с кровати.
Наследный принц остановил её уже на пороге.
— Не уходи… Это я должен уйти. Навсегда. И я больше никогда тебя не увижу.
Он медленно вытер горячую слезу на её щеке и выключил свет.
Ночные кошмары, ночные радости…
Самые страшные и самые прекрасные они приходят к нам, когда наш разум уже почти под властью сна, но всё еще цепляется за реальность. И всё то, что мы переживаем, балансируя на этой грани, несёт нас единым потоком куда-то в бездну…
А потом — страх.
Это как боязнь воды… воды, в которой ты вдруг ощущаешь чьё-то прикосновение, а дальше — паника от того, что тебя сейчас затянет туда, откуда уже не выбраться. И это будет не дно — даже на дне было бы спокойно, хотя бы потому что ты не можешь двигаться дальше. Не можешь — значит, не должен. И над тобой только толща мутной воды, которая теперь твоё небо.
Но это — бездна. И здесь нет дна. Ты будешь падать, падать, падать бесконечно.
Вода всегда там, где и должна быть. Мы знаем, где она была вчера, где она сейчас и где будет завтра. Мы ходим по берегу на безопасном от неё расстоянии и строим там замки из песка.
Но потом…
Одно движение, одно слово, один взгляд и такой устойчивый, как всегда казалось, берег уходит из-под ног, и вот ты уже летишь в эту воду, и падаешь в неё тихо, без брызг.