Рико подхватил вздрагивающую в рыданиях жену. Прижал к груди. Растерянно погладил по голове. Забормотал:
– Тише, родная, тише! Успокойся… что поделаешь – война! – горло перехватывало спазмом. Первый раз, он всей душой, всем окаменевшим на войне сердцем ощутил, почувствовал горе другого человека. Слова жены откликнулись в нем сильной, внутренней болью. Это было новое для Рико ощущение. Неожиданно, пришло осознание хрупкости, неустойчивой человеческой жизни. Грудь теснило, дыхание затруднилось, что-то тяжёлое вползало в душу и странным образом в сознании всплыли воспоминания – странные воспоминания. Вот, яркой картинкой встал образ старика, закрывшего собой Угрюмого… и слова: «Убьёшь – будешь страдать!». Что-то было ещё… но Рико уже понял – вот оно – наказание… отец погиб, жена мучается в одиночестве, сын болеет от страха… к сердцу подступила горечь… защипало в глазах… «Ну все, хватит! Распустил нюни!» – Рико сбросил наваждение, встряхнув головой. Отстранил жену. Пристально посмотрел в глаза. Горе и тоска снова стали проникать в сердце, размягчая волю. Рико отвел глаза и твердо сказал:
– Все, иди домой! Завтра в десять утра я приду! Ждите во дворе – на детской площадке! – развернулся и быстро пошел прочь, ощущая спиной радостный от надежды взгляд.
Следующим утром, Рико осторожно, с предельной внимательностью, приблизился к назначенному месту. Выглянул из-за угла соседнего дома. Метрах в шестидесяти детская площадка. Там, мама Рико качала маленького Артемку на качелях. Галя стояла рядом и в нетерпении, часто оглядывалась, ожидая появления мужа. До встречи было еще полчаса. Сердце Рико наполнилось радостью. Он вышел на открытое пространство. Галя тут же заметила его и застыла, радостно глядя на мужа. Её глаза улыбались. Рико сделал шаг навстречу…
Горячая волна опрокинула снайпера навзничь и больно ударила спиной об асфальт. Уши и голову болезненно сдавило, привычные звуки исчезли, оставляя только свист и звон. Вместе с землей вздрогнули внутренности. Время, превратилось в тягучую массу, замедляясь и обтекая упавшего Рико. Он с трудом приподнял голову и посмотрел туда, где мгновение назад были глаза его жены и смех сына. Их не стало! Они пропали, исчезли, испарились… сквозь мутную пыль, снайпер наблюдал, как мимо него шипя и вращаясь, проплывают раскаленные осколки артиллерийского снаряда, комья земли и фрагменты железной конструкции качелей. Следом летели камни, куски асфальта и части человеческого тела. Всё это пролетает мимо, каким-то чудом не задевая Рико, а он наблюдает, словно смотрит замедленное кино. Рико поворачивает голову и видит, что на месте качелей образовалась глубокая, поглотившая три жизни воронка. Рядом с ней, упала окровавленная Галина куртка и половина её ноги. А Артемка… просто испарился… словно стерли изображение, нарисованное на стекле. Исчезли его задорный смех и большие, синие, как у Гали глаза… мальчика просто не стало. Окровавленные куски той, что когда-то была матерью Рико, проплывали над ним, в смертельном потоке осколков и мусора, несомых ударной волной. Эта картина разом ворвалась в снайпера. Мгновенно перевернула все его мысли, опрокинула надежды, захватила сознание и разорвала сердце, великим, никогда ранее не испытанным горем. Раскалила камень душевной злобы до полного плавления и быстрым озарением принесла понимание полного разрушения и потери смысла жизни. Взрывная волна еще гремела, эхом отражалась от строений, звучала осколками и битым стеклом, а душа Рико, уже забилась в конвульсиях, затрепетала от боли, рванулась наружу, ударилась в грудь, но не пробила своей оболочки, не смогла выскочить. И тогда, в крайнем отчаянии, дёрнула горло и проявила себя криком. Рико стоял на четвереньках и истошным голосом орал: «Не-е-е-е-ет! Не-е-е-е-т!». Затем он зарычал, завыл по-звериному, ударяя головой об асфальт. Катался по земле, ревел, бил кулаками воздух, хватал себя за волосы и рвал их…
Сколько времени так продолжалось – трудно сказать. Рико остановился в изнеможении и беззвучные рыдания трясли его. Наконец, он упал ничком на землю и затих.
Приехала скорая. Следом и другие службы. К тому времени, Микола молча сидел, вперив пустой, остановившийся взгляд на воронку. Совершенно не сопротивляясь, он увлекаемый под руки людьми в белых халатах, покорно влез в медицинскую машину. Ему сделали укол. Микола сомкнул глаза и впал в глубокий искусственный сон.