Выбрать главу

— Он, наверное, очень сильный, — сказала заинтригованная Ребекка.

— Кто сильный, милая Бекка?

— Сын сестры, который должен вас взять.

— Ну разве она не прелесть? — спросила театральным шепотом Крупная-блондинка-дальше-по-коридору. За углом загудел сигнал, и она поднялась на ноги.

— Будь хорошей девочкой, Бекка. А вы, — она показала на Дару пухлым пальцем, — вы дайте мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь.

Ребекка проводила Крупную-блондинку-дальше-по-коридору разочарованным взглядом и вздохнула. Она очень хотела посмотреть, как кто-то понесет на руках Крупную-блондинку-дальше-по-коридору, но у сына сестры оказался автомобиль.

— Я думаю, Эван навеял на нее сон, который помог, — сказала она, поднимаясь по лестнице.

— Наверное, — согласилась Дару. — Ребекка, хочешь, я с ней снова поговорю?

— Ты можешь с ней снова поговорить, но она снова не будет слушать.

Дару должна была признать, что это так.

— Мне все равно, — продолжала Ребекка, — потому что мне почти все время ее жалко.

— Жалко? Почему?

— Потому что она должна все время быть собой, а это, наверное, неприятно.

Дару все еще это переваривала, когда они вошли в квартиру, где после уличного пекла было почти прохладно.

— А куда ушел Эван? — Ребекка поставила на стол сумку с продуктами и вытащила пакет ветчины.

— На матч, — коротко ответил Роланд, не отрываясь от телевизора.

— За каким… — начала было Дару.

— Потому что он на матче.

— Ах вот как.

Она села рядом с Роландом и впилась в экран.

Стадион бушевал — подача ушла в сторону, и судьи стали осматривать и мяч, и питчера «Тигров». Когда осмотр ничего не прояснил, толпа взревела еще громче.

В конце шестого иннинга игрок «Соек» налетел на второго бейзмена «Тигров», и в возникшей неразберихе оба оказались вне игры.

Пока Ребекка раздавала сандвичи с ветчиной — «все равно людям надо есть», — низкий мяч выскользнул из перчатки шортстопа, прокатился у него между ног и ускакал. Рев стадиона превратился в навязчивый и мерзкий шумовой фон.

В седьмом иннинге игрок «Соек» отступил на шаг назад и слетел с крыши дагаута. Диктор объявил, что игрок пытался в этот момент уклониться от бутылки, брошенной детройтским болельщиком.

— Я бутылку не видела, а ты? — спросила Дару.

— Нет, — ответил Роланд. — Я тоже не видел.

Между фэнами с наушниками вспыхнули отдельные потасовки — радиодиктор объявил то же самое.

В восьмом иннинге не были замечены две грубые ошибки, а обожаемый болельщиками звездный игрок затеял спор с судьей о правомерности третьего удара и был удален. Рев перешел в рычание.

В девятом иннинге «Тиграм» удалась только одна пробежка к дому, но «Сойки» вообще будто не видели мяча.

Окончательный счет: три — два в пользу «Тигров».

С трибун орали «Нечестно! Нечестно!», и начался хаос.

— До чего же это не по-канадски, — проворчал Роланд. — Драка? Просто не верю.

Камера крупным планом выхватывала искаженные гневом или страхом человеческие лица. Диктор добросовестно старался воспроизводить происходящее:

— Выходы забиты людьми… Родители поднимают над головой детей, чтобы их спасти… Полиция пытается восстановить порядок… О Господи, у этого типа бита…

Телекомментатор только повторял:

— Черт побери, черт побери, черт побери… — пока кто-то не отключил микрофон.

Камера плыла по стадиону и нашла лишь крошечный, островок тишины. Прямо за площадкой дома, отделенный от бушующей толпы двумя рядами скамеек, сидел темноволосый человек и спокойно ждал. Когда камера дошла до него, он поднял голову и улыбнулся.

— Это он! — в один голос крикнули Ребекка и Роланд. Дару встретила взгляд голубых глаз с экрана, и сердце ее сбилось с ритма.

И тут вдруг изображение вспыхнуло всепоглощающим белым пламенем, и экран стал темным.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

«И возвращаясь к главной новости дня: в результате беспорядков на стадионе «Экзибишн» четверо человек погибло и семнадцать ранено. Обвинения не предъявлены никому. Полиция не сообщает имен погибших до извещения родственников. Это был шестичасовой выпуск новостей, читал Хизер Хан».

Новости кончились, полицейский за столом приглушил радио и покачал головой. По радио все это выглядело очень спокойно: четверо убитых, семнадцать раненых, все ясно и просто, и никому нет дела до грохота и смрада, до той беспомощности, что испытывает человек при виде ярости сорокатысячной толпы. Ладно, это с точки зрения полисмена, а она мало кому интересна.

Он подтащил поближе к терминалу пачку рапортов об арестах и стал вводить информацию. Из всего связанного со стадионом наихудшим оказалась писанина. Во всех отделах нехватка народу: косивший город грипп явно отдавал предпочтение полиции — и как раз только двойной работы недоставало. Полицейский поморщился, разбирая каракули своего коллеги.

— Привет, Харпер! — Помощница шлепнула ему на стол еще пачку бумаг.

— Это тебе «привет»! — буркнул он. — Ну, Войтович, если ты эту фигню принесла не себе, а мне, лучше б тебе не родиться!

Она похлопала рукой по пачке возле своего терминала, и несколько минут в комнате слышалось только щелканье клавиш в четыре руки.

— Так уже известно, из-за чего была драка на стадионе?

Он мельком взглянул, как ее пальцы бойко летают по клавишам, и невольно позавидовал — это не то что у него, когда каждую букву минуту ищешь, а потом еще и правишь.

— Ты что, новости не смотрела? «Сойки» проиграли!

— Это не новость, — парировала Войтович. — И не причина для драки.

— Само собой — нет. — Харпер размял пальцы. — Во-первых, «Сойки» проиграли «Тиграм». Это многим не понравилось. Во-вторых, судьи сильно наляпали. Случается, но это не понравилось еще куче народу. В-третьих — это могло явиться причиной для во-вторых: пекло такое, что на шлеме у бэттера яичницу можно зажарить. В жару люди легче выходят из себя и проявляют это в действии намного охотнее.

Она скептически хмыкнула, и Харпер объяснил:

— Эту психологическую муть излагали нам в академии. Я бы скорее удивился, ежели в такой разгоряченной и злобной толпе драки не было б.

— А почему телекамеры сгорели?

— Что за камеры? Не слыхал.

— Вспышка яркого света, и все телекамеры сгорели. Я до смены смотрела игру дома.

— Пришельцы! — понизил голос Харпер.

Войтович взвела очи к небу.

— Ага. Маленькие зеленые болельщики «Соек».

— Ладно, террористы.

— Приехали на игру прямо из Буффало. Давай серьезно.

— Хорошо, сдаюсь. — Он поднял руки вверх. — Не знаю я, почему сгорели телекамеры. И в гробу их видал.

— А почему драка прекратилась так же внезапно, как началась?

— А кто может предсказать, что толпе на ум взбредет?

— Нет, — покачала головой Войтович, вспомнив увиденное по телевизору. — Тут что-то в корне неправильно.

— Драка и беспорядки, — напомнил Харпер. — Что тут может быть правильного?

— Да ладно, ты меня понял.

Он с минуту помолчал и пожал плечами.

— В жару люди ведут себя странно.

— Сейчас же только июнь!

— В том-то и дело. Храни нас, Господи, в июле и августе!

Дару выключила телевизор. В новостях ничего для них нового не было, а Эван до сих пор не вернулся.

— Ну… — беспомощно произнесла Дару и посмотрела на Ребекку с Роландом.

— Серьезный предмет, — пробормотал Роланд и потянулся за гитарой. — Поверни его другой стороной — и увидишь выход.

— Как все просто! — воскликнула Дару с изрядной долей сарказма.

— Что повернуть другой стороной? — спросила Ребекка.

Он не спешил с ответом.

— А что я должен сказать? — спросил наконец Роланд. — Ставим фургоны в круг и занимаем оборону? Организуем спасательный отряд — и за ним? Так мы даже не знаем, где он. Он мог уже погибнуть — и мы все в заднице. Это ты учла?