Выбрать главу

      Ключ дважды повернулся в замке, Эрвин переступил порог первой комнатушки и замер. Внутри витал запах дыма. Марку сигары лейтенант, разумеется, сказать бы не смог, но это определенно было что-то недешевое. Ключ от комнаты был еще у Маэрлинга, на случай непредвиденных неприятностей, но Витольд курил нечто менее пахучее и уж, конечно, не стал бы делать этого в комнате приятеля. При всей своей сомнительной репутации, Маэрлинг-младший был на удивление неплохо воспитан. Особенно для единственного сына весьма небедного графа.

      "Что за чушь?" - лихорадочно соображал лейтенант под аккомпанемент мучимого пианино. Обыск был более чем вероятен. Но какой дурак стал бы курить во время секретного обыска? О молодцах из Третьего отделения Эрвин думал мало хорошего. Он считал большую часть из них теми еще тварями, садистами и подонками. Но вот идиотами - не считал уже довольно давно.

      - Как мило, что вы пришли, - донесся смутно знакомый голос из дальней комнатки. - Я уже устал вас дожидаться.

      Ленивые "хозяйские" нотки сделали свое дело - Эрвин вспомнил обладателя голоса. "Мразь. Вот же мразь".

      - Вас о визитах предупреждать не учили, мессир Винтергольд? - крайне холодно полюбопытствовал лейтенант, нащупывая кобуру. На первый взгляд, было непохоже, чтобы в его вещах рылись. С другой стороны Герхард Винтергольд, всесильный шеф тайной полиции, мог бы научить своего единственного сынка каким-нибудь профессиональным премудростям и выкрутасам, так что радоваться Эрвин не торопился. Он прошел в дальнюю комнатку, служившую ему помесью кабинета и спальни, и неприязненно уставился на посетителя. Тот был разодет, как на парад. Или как дама полусвета, случайно попавшая в приличное общество. Солнце играло на двух крупных перстнях, каждый из которых стоил значительно больше, чем весь этот домик вместе с жильцами. В глубине души лейтенант понадеялся, что местные воришки данный факт тоже отметили.

      - Мессир Винтергольд? Ну зачем так официально, Эрвин? Я по старой дружбе зашел.

      Лейтенант решил не уточнять, когда это между ними была дружба.

      - Сделайте одолжение, перестаньте курить. У девочки снизу - астма.

      - Да я бы на вашем месте еще спасибо сказал. Это бесцветное чудовище насилует пианино уже третий раз за утро. И мои эстетические идеалы заодно, - благодушно просветил Эрвина Винтергольд-младший, но сигару действительно затушил.

      В жизни лейтенанта Нордэнвейдэ было не так уж много вещей, которые он безоговорочно ненавидел. Но Эдельвейс Винтергольд был близок к тому, чтобы попасть в их число. Вопрос "А не пойти ли вам на хрен, мессир?" вертелся у Эрвина на языке, но людям с фальшивыми документами следовало сдерживать прекрасные порывы души.

      - Вы музыку пришли послушать? Или у вас было ко мне какое-то дело, достаточно важное для того, чтобы вламываться в чужой дом?

      - Эрвин, вы наивны. У хозяйки есть запасной ключ. И она давно подозревала, что для вашей нервной работы вы подозрительно тихо себя ведете. Ни драк, ни скандалов, ни попоек - ничего.

      - Даже животные не гадят там, где едят, - сухо сообщил Эрвин. - Все мои драки и попойки проходят вне дома. Или мне стоит таскать девиц прямо сюда? Пусть Тирье только скажет.

      - Оправдания хорошие. Так или иначе, она дала мне ключ и она хозяйка дома. Вторжения не было.

      - Был визит без приглашения, что в хорошем обществе считается недопустимо дурным тоном. Излагайте, зачем пришли, или выметайтесь.

      - Вампир показал зубы?

      Верхний ящик стола не был выдвинут. Возможно, все еще было в порядке. Огромный мир быстро сжался до нескольких метров, заполненных сигарным дымом, плавающим в ярком солнечном луче. Эдельвейс развалился в кресле рядом с этим проклятым столом и мерил Эрвина проницательным взглядом.

      - А вот это вам придется еще доказать, - тихо посулил лейтенант.

      Эдельвейс благодушно расхохотался:

      - Какая гадость. Доказывать это будет мой почтенный родитель. Я не занимаюсь охотой на ведьм. Я пришел попросить об одной услуге.

      - Занятно, что вы с этим пришли ко мне. Дело в том, что я не оказываю услуг людям, которых...

      - Которых считаете ублюдками? Выражайтесь яснее, Эрвин, я не обижусь. Я же, так сказать, породистый ублюдок. С родословной, полной таких же ублюдков. Чего замолчали?

      - Которых плохо знаю.

      - Древняя мудрость, между прочим, говорит, что вы в некоторой степени несете ответственность за мою жизнь, - расплылся Эдельвейс в улыбке. Улыбалась у него только нижняя половина лица. Ярко-голубые глаза, признак немалой толики аэрдисовской крови, были пусты и ровным счетом ничего не выражали.

      "Да знай я тогда, чьему выродку не дал прыгнуть с моста, сам бы подтолкнул", - раздраженно подумал Эрвин. О том, что некоторые добрые дела наказываются еще в этой жизни, он узнал с солидным опозданием почти в пять лет.

      - Еще древняя мудрость гласит, что незваный гость может случайно навернуться с лестницы. Давайте к делу, если оно есть. Если его нет, то я, простите, не спал всю ночь, маюсь похмельем и вообще валюсь с ног.

      - Мой почтенный батюшка решил в очередной раз прошерстить неграждан.

      "Менее радикальные средства от старческого бессилия ему уже, видимо, не помогают", - Эрвин тоскливо посмотрел в окно. От визита сыночка четвертого человека в государстве он закономерно не ждал ничего хорошего.

      - Удачи ему в славном деле избавления Каллад от выродков, бесов, ведьм и прочих приспешников Вселенского Зла.

      - Не желаете узнать, есть ли вы в списке подозреваемых?

      - Разумеется, я там есть. Давайте уже переходить к услуге.

      Эдельвейс резко выдвинул верхний ящик стола. Эрвин сделал все возможное, чтобы не дернуться и сохранить спокойствие. Ящик изнутри был обит зеленым, вытершимся от старости сукном. Именно там сейчас и сходился весь бескрайний мир. Конец перспективы.

      - Не хотите ничего сказать?

      Мысли лейтенанта потекли очень быстро, четко и размеренно. Сейчас Эдельвейс извлечет склянку с сывороткой. Ухмыльнется. Скажет какую-нибудь пошлость. А Эрвин как раз успеет взвести курок. С такого расстояния невозможно промахнуться. Пулю в голову ублюдку и... И в окно. Выстрел услышат во всем доме, так что да, в окно. Закоулками до дома Витольда, взять денег на дорогу в долг и рвануть в Рэду. В Рэде будет война. Там можно прятаться хоть до скончания века. Нет, к Витольду идти нельзя ни в коем случае. Незачем никого втягивать. Втягивать. Да вся Ломаная Звезда окажется втянута. Вместе с ним. По самые уши, - сердце отбило в груди какой-то бешеный ритм. - Значит, не так. Придется застрелить Эдельвейса, немедленно уничтожить сыворотку, по возможности создать иллюзию крупной пьянки и застрелиться самому. Ничего не остается. Но тогда в Эдельвейса придется стрелять через подушку. Хорошо.

      Эрвин молча обошел стол и прошествовал к кровати. Белая пуховая подушка была как раз тем, что требовалось. Но ее потом тоже придется куда-то деть.

      Эдельвейс, посмеиваясь, извлек из ящика бумаги и ложное дно. Эрвин за его спиной вынул из кобуры револьвер и потянулся к подушке.

      - ...! - сынок всесильного Герхарда Винтергольда удивленно выругался, а потом расхохотался. Эрвин механически посмотрел в ящик. Он прекрасно знал, что там должно было лежать.

      Сыворотки Асвейд - рубиново-красной жидкости, которую мало с чем можно было спутать - в зеленой склянке там не лежало. Вместо нее на дне ящика, стыдливо поблескивая тусклым боком, покоилась бутылка дешевой калладской водки. И огурец. Отличный такой огурец, крупный, зеленый, весь в пупырышках. Как картинка из букваря. Бутылка была ополовинена, а огурец надкусан.

      Эдельвейс смеялся как ребенок. Эрвин бездумно созерцал натюрморт и глазам своим не верил. Голова стала неожиданно звонкой и пустой.

      - Восхитительно, - простонал сынок начальника тайной полиции. - Я считал, вы скрываете вампиризм. Но, бесы дери, лучше иметь порфирию, чем такой дурной вкус! Водка с огурчиком! Ха-ха! Очень народно. Поддерживаете калладского производителя? Бла-агородно, нечего сказать!