— Да. Он вчера так сказал.
— А что еще он вчера говорил?
— Ой, много! Про работу. Какие у него там успехи и перспективы. И как ему одиноко. То есть не на работе одиноко, а в личной жизни.
— А про покушение на Юрского?
— Не помню, — пожала плечами Леночка, окончательно осушив слезы и вернувшись к привычной живости манер.
— А про кого-нибудь из гостей? Про Свету Юрскую, или Лешу Вольского, или Снутко?
Лена снова пожала плечами.
— Но я его не очень внимательно слушала, — объяснила она. — Меня он не очень интересовал.
— В каком смысле? — изумился Алферов.
— Ну, он за мной ухаживал, но я его не поощряла, — лукаво улыбнулась Лена, придвинувшись поближе к собеседнику. — Я как бы предпочитаю не таких мужчин, как он, а которые постарше и посерьезнее.
Майор неожиданно разозлился, его сочувствие бедной девочке, по наивности влипшей в историю, улетучилось. Конечно, много мозгов женщине ни к чему, но одной извилины все же недостаточно! Эта Бальбух откровенно ухлестывала за Петуховым, из чего хотелось сделать вывод, что парень ей нравится… и вот через час после его гибели над едва остывшим телом она, все забыв, пытается захомутать милиционера. Интересно, находись сейчас рядом любое другое существо противоположного пола, она вела бы себя так же? Похоже, да. Кто, ей абсолютно безразлично. Как безразлично и то, что из-за вранья, которое она принимает за кокетство, преступник останется на свободе.
С неописуемым ужасом оправившаяся было Лена обнаружила, что приятный мужчина, который так явно проявлял к ней особый интерес, вдруг превратился в жестокого непреклонного судью, мечтающего засадить ее за решетку.
— Вы должны говорить правду! — неделикатно настаивал он. — Почему вы пришли сюда сегодня? Почему не позвонили по телефону?
Правда… Лена не любила даже думать о неприятном, а тем более говорить. Но сопротивляться было невозможно.
— Я хотела спросить Славика про Майю, — пролепетала она. — Он вчера… я хотела узнать, в Майю он влюблен или в меня. Я не могла об этом по телефону! Я же не знала, что он мертвый, понимаете? Я его не убивала!
— А что вас связывает с Карповым? Почему вы нервничали в субботу?
— Ничего! Честное слово… Я вовсе не нервничала.
Но майор посмотрел так страшно, что Лена в отчаянье произнесла:
— Да, я нервничала. Я боялась, подумают на меня. И подумали бы, а я ни в чем не виновата! Я же думала, не Юрский, а Игорь. А кто останется с Ксюшкой, когда меня посадят? Я ведь знаю, у Игоря нет врагов, никаких, одна я…
— Из-за чего вы стали его врагом?
— Я не стала, нет! Просто…
Она заплакала, горько и искренне. Слезы стекали по лицу, смывая дешевый тон и оставляя серые бороздки. Алферову вновь стало ее жаль, он даже хотел просить не продолжать, оставить при себе свои наивные тайны, но Лена уже не в силах была остановиться.
— Почему меня никто не любит? — горестно повторяла она. — Почему? Чем я хуже других? Разве я не красивая?
— Красивая, — без промедления подтвердил собеседник.
— Почему все с мужчинами, а я одна? А я скажу, почему. Потому что я порядочная, понимаете? Я никогда не отбиваю женатых. У меня типа принцип такой, понимаете?
— Да, конечно.
— А остальные женщины, они не такие, поэтому им легче. Женатого получить как бы легче. Которые холостые, они женщин боятся, а женатые нет. А в тот день мне так плохо было… как раз восьмое марта, понимаете? А я одна. Я пошла к Игорю в автосервис, он как раз работал… поболтать просто пошла, честное слово! Я и не думала ничего такого, просто от тоски… я бы не стала его от Ольги отбивать, мне бы и в голову не пришло, но он цветы мне подарил, представляете? Побежал и купил цветы, дорогие, в целлофане. С праздником, говорит, Леночка, оставайся всегда такой красивой и жизнерадостной. А ведь если мужчина цветы дарит, то он намекает, правда? Про это каждая знает. А он со мной не захотел. Мне так стыдно было, думала, умру! Он был прав, с женатыми нехорошо, я знаю. Я потом в глаза ему смотреть боялась. Как вы думаете, он Ольге рассказал?
— Нет, не думаю, — тихо ответил майор. — В любом случае, ему было только лестно. Вам не стоит переживать.
— Он, наверно, думает, я ненавижу его теперь. А я нет, честно! Он ведь прав. Вы меня арестовываете или отпустите? Я домой хочу! Все равно мне за сегодня уже не заплатят. У нас начальник очень злой. Мы даже обедаем на рабочем месте.
— Я выдам справку, что вас как свидетельницу вызывали в прокуратуру.
— Ой, не надо! Он не поймет, свидетельница или кто. В прокуратуру — значит, как бы нечестная. Вы бы на работу мне не сообщали, а? Пожалуйста!