А если и с наших душ слезет эта тяжелая ледяная корка военных обязательств и интриг, то что тогда останется? Тоже… мусор?
Горло у меня перехватило. Я встряхнула головой, прогоняя несвоевременную слабость.
— Думаю, хватит отдыхать, — я отставила почти полную чашку. — Пойдем к Ирсэ. Как они умудрились схлопотать такую травму, да еще вдвоем?
Дэриэлл, чутко уловивший мое настроение, одним глотком допил свой чай и поднялся:
— Это была случайность. Нэй. Просто несчастливая случайность.
Отчего-то мне показалось, что целитель говорил не о ранах Ирсэ.
В коридоре я специально не поворачивалась в ту сторону, где мог быть Максимилиан. Наоборот, вжала голову в плечи и прошла как можно быстрее. В комнате, залитой мягким светом и наполненной запахом антисептика, думать об этом было некогда. Дэриэлл не стал затягивать с лечением. Он быстро провел диагностику, а потом откинул простыню с одного из пациентов.
— Кирот? — я склонилась над пострадавшим, анализируя повреждения. — Ого! Что это было?
— Сочетание механической ловушки и магического удара, — взгляд Дэриэлла стал слегка рассеянным, но целительская сила ощущалась ярче. — С повреждениями внутренних органов я разобрался быстро, но теперь предстоит самое тяжелое. Видишь, что случилось с позвоночным столбом?
— Здесь?
— Выше. Да, правильно… Проблема не в восстановлении костей…
Работа целителя тяжелая, часто грязная. В таких тяжелых случаях, как у Кирота и Даринэ, приходится видеть перед собой не живого человека, а материал или механизм. Анализ повреждения — устранение — восстановление. Только так. Иначе груз ответственности раздавит. Запах крови и еще чего-то неуловимо противного сначала перебивает антисептик, но вскоре вообще перестает ощущаться.
Усталость же во время операций не чувствуется вовсе. Точнее, есть напряжение в мышцах, но в мыслях будто запрет стоит на слово «утомление». Сначала закончить начатое, а уже потом думать о себе — одно из главных правил. Даже если потом едва сумеешь доползти до кровати.
Тяжелая работа, да. Грязная. Но после нее, после того, как видишь, что разглаживается морщинка на лбу у человека, от анестезии переходящего к просто глубокому сну, после того, как стягивается в ниточку и становится невидимым последний шов — тогда чувствуешь себя чище. Сотворение жизни — чудо, доступное только богам и матерям. Но кто сказал, что сохранение жизни — это не чудо?
Закончили с лечением мы уже глубоко за полночь. Дэриэлл отправил меня в душ — и правильно, водолазка вся потом пропиталась. А сам остался в «лазарете», чтобы принять порцию «энергетика». Я наскоро сполоснулась, по наитию выбрав тот же гель, что и целитель — цитрусовый, свежий. Кожа покраснела от горячей воды. Ощущая себя донельзя ленивой и размякшей, я флегматично вытиралась полотенцем, не думая вообще ни о чем.
Халата на крючке не оказалось. Значит, Феникс уже вернулась с дежурства, тоже приняла душ и, скорее всего, легла спать, не дожидаясь, пока мы с Дэйром закончим операцию. Похоже, утром будет тяжелый разговор… Огненная мастерица — это не тактичный целитель. Она молчать, оберегая мой душевный покой, не станет — всю душу вытянет, пытаясь узнать, где пропадала почти два дня подруга.
Со вздохом натянув футболку на голое тело и пижамные штаны, я выползла — по-другому это передвижение по стеночке не назовешь — из ванной. Рядом призывно маячила дверь спальни. Осторожно приоткрыв ее, я заглянула внутрь.
Ворох одеял на кровати у окна — это Феникс. Она всегда спала, подгребая под себя подушку и устраивая уютное гнездышко. Ками в лисьем облике тихонько сопел в углу, свернувшись в клубок на собственной куртке.
Диван тоже был занят. У правого подлокотника неподвижно сидел Ириано. Айне лежала, пристроив голову на коленях у кланника. Клетчатый плед сполз с плеча, но пророчица не выглядела замерзшей. Пальцы Ириано ласково и несмело перебирали ее светлые волосы — с такой осторожностью, что этот жест вовсе не казался собственническим.
Внезапно кланник обернулся, и я вздрогнула. В желтых глаза не было ни грана удивления, словно он давно ожидал меня увидеть.
— Айне знала… она рассказала тебе о своих планах? — не смогла я удержать вопрос. Хорошо хоть, шепотом обошлась.
Ириано усмехнулся и согласно опустил ресницы. Пророчица шевельнулась во сне, будто чувствуя малейшее изменение в настроении желтоглазого кланника.
— Иди, — едва шевельнул губами он. — Еще разбудишь.
Я закрыла за собой дверь, пребывая в состоянии легкого шока. Похоже, моя попытка подтолкнуть Ириано к Айне оказалась даже слишком успешной…